РынокМнения

Виктор НАУМОВ: «У нас продолжает интенсивно развиваться практика по информационным технологиям»

Геннадий Белаш | 26.05.2016

Виктор НАУМОВ: «У нас продолжает интенсивно развиваться практика по информационным технологиям»

На вопросы главного редактора IT News Геннадия Белаша отвечает Виктор Наумов, руководитель российской практики юридической фирмы Dentons в области ИС, ИТ и телекоммуникаций, управляющий партнер санкт-петербургского офиса Dentons.

Как вы оцениваете синергетический эффект от объединения компании Salans с двумя юридическими компаниями в 2013 году и от последующего объединения с китайским партнером?

Очевидно, что синергетический эффект может проявляться спустя некоторое время. Объединение 2013 года, несомненно, уже дало результаты – у нас офисы теперь по всему миру, остались лишь «белые пятна» в Южной Америке, и регионы по миру активно взаимодействуют друг с другом. С китайским же бизнесом мы объединились недавно, тем не менее у нас уже есть офисы в каждом экономически развитом регионе Поднебесной. И это принесет эффект быстрее, чем объединение 2013 года, причем и для нашей практики в России и СНГ, поскольку сейчас наблюдается развитие сотрудничества с Китаем во многих отраслях экономики. Наши китайские коллеги давно на рынке, обладают большим опытом, и теперь у нас много клиентов среди крупных компаний с государственным участием.

Насколько усилится конфликт интересов после объединения с китайским партнером?

Я бы сказал, что сейчас это некритический фактор, поскольку мы только начинаем взаимодействовать. Пока у нас в работе дружественные сделки: совместные предприятия, восстановление торговых связей – и здесь практически нет конфликта по природе своей. Пока конфликт интересов несуществен.

Что нового появилось в стратегии Dentons в связи с объединением?

В стратегии пока существенных изменений не произошло, но, что важно, мы начинаем лучше понимать Китай и всю Азию. Они находятся совершенно в другой культурной, экономической и политической парадигме. Мне только в апреле удалось побывать в Китае, и я воочию увидел иную цивилизацию, с которой надо налаживать связи и понимать ее специфику. Кто поймет ее культурные особенности, тому будет проще работать на этом рынке.

По каким практикам питерский офис Dentons шагнул вперед за последние два года?

У нас продолжают интенсивно развиваться практики по информационным технологиям, интеллектуальной собственности, Интернету, персональным данным и медиа. По этим направлениям мы являемся одними из лидеров в России и СНГ. А поскольку в российском законодательстве в данных сферах происходит много изменений, нам это очень помогает – ведь приходится решать новые вопросы. Кроме того, у нас значительно усилилась корпоративная практика – в конце прошлого года пришла команда из трех высококвалифицированных юристов из юридической фирмы «Борениус». Мы ведем серьезные проекты по недвижимости, неплохая ситуация и с судебной практикой.

А что нового вашей компании делалось за два последних года в сфере информационных технологий?

Появились интересные проекты по персональным данным, потому что известные требования локализации и в целом повышение внимания к этому предмету требуют не только технической, но и юридической экспертизы. Много вопросов по контенту, в частности незаконному, по блокировкам, ограничениям в распространении информации, возрастной маркировке. Есть интересные судебные процессы, в которых мы часто представляем интересы интернет-компаний. Следующий тренд в ИТ – импортозамещение как в сфере телеком-оборудования (наблюдается с 2012 года), так и в сфере программного обеспечения. Пресловутый отечественный реестр ПО вызывает много вопросов. Стратегический шаг, несомненно, правильный, но техническая реализация говорит о том, что никто не ожидал, что пробелы в нюансах регулирования могут порождать сложные дискуссии, а также служить для конкурентной борьбы. У многих разработчиков ПО существует дилемма: переводить нематериальные активы – исключительные права на софт – в Россию или проигнорировать новеллы и развиваться вне этой инициативы и сегмента рынка, не рассматривая его для себя в качестве перспективного. Получается парадоксальная ситуация: провозгласили идею импортозамещения и при этом реализовали ее в самой интернациональной отрасли экономики. Здесь основные активы – это люди, очень текучий актив, и капиталы. По всей видимости, все же будет уточнение в законодательной базе, которое сделает работу с реестром более сбалансированной и прозрачной. Тем не менее я уверен, что, когда эти требования распространятся на госкорпорации и компании с государственным участием, реестр станет еще более мощным инструментом на рынке.

Много ли у вас сейчас проектов по импортозамещению?

Много. К нам ведь приходят не только иностранные компании, а российский международный бизнес, у которого давно сформировалась корпоративная структура в разных регионах мира и продажи в России и за рубежом значительны. У них к нам главный вопрос: как им поступать дальше?

И что вы советуете?

Мы не можем решать за бизнес в этом случае – мы можем определять механизмы реализации бизнес-идей владельцев бизнеса. Наиболее распространена здесь следующая схема. Происходит некая локализация и развитие самостоятельного нового продукта, когда российское юрлицо с российскими бенефициарами получает соответствующую лицензию и затем вкладывается – не сразу, не через день, назвав один продукт другим, русским, именем, – в существенную переработку продукта. Через некоторое время компания начинает владеть правами на новый локализованный продукт и попадает под требования закона. Понятно, что это не всех устраивает, но такова логика закона. Чтобы максимум отчислений, которые идут иностранным лицам за что угодно, составлял всего 30%. И тут вопрос: сохранить бизнес в России и создать в чем-то параллельные продукты – один международный, а другой локализованный, либо, если это невыгодно, не заниматься этими вещами. Отмечу, что далеко не всех волнует проблематика реестра, не надо переоценивать ситуацию. Есть, например, программные продукты, у которых нет конкурентов в России, либо они есть, но это сугубо коммерческий сегмент, которому совершенно безразлично, что происходит в секторе госзакупок либо у госкорпораций.

Сколько сотрудников в питерском офисе Dentons?

За последнее время к нам пришло четыре человека, но два сотрудника покинули нашу компанию, в питерском офисе работают 28 юристов. Для региона это очень хорошо.

Насколько активнее у вас стала судебная практика в области «облаков»?

Запросов стало больше, но они в основном связаны с вектором персональных данных, использующих инфраструктуру data-центров и инфраструктуру с облачными решениями. Скорее это российские запросы для российских инфраструктур, которые что-то разворачивают в нашей стране, либо это локализация международных решений, когда компании создают что-то самостоятельно в data-центрах в России и нужно адаптировать их международную форму юридических документов под российские реалии.

Эффективность работы юрфирмы напрямую зависит от состояния рынка: рынку плохо и юрфирме плохо. Как Dentons себя чувствует на российском рынке в условиях кризиса?

Наш консультационный и юридический бизнес вторичен, поскольку мы напрямую зависим от заказчиков. Другой вопрос в том, что стратегия развития может иметь самые разные акценты. Тот, кто в условиях кризиса, поняв его специфику, начнет развиваться по-иному, не так, как в благополучные годы, тот выиграет больше, поскольку часть конкурентов уходит с рынка, что приводит к увеличению доли оставшихся игроков. Рынок сокращается, но количество конкурентов сокращается зачастую с большей скоростью. И обгонять нужно на подъеме. Это тяжелее – требует мобилизации ресурсов, взаимопонимания в команде, много личных сил людей. И обязательно должен быть драйв, чтобы, стиснув зубы, двигаться вверх, получая от этого удовольствие.

Как вы оцениваете финансовую ситуацию в вашем офисе?

Хорошая ситуация на общем фоне, как это ни парадоксально. Правда, для международных юридических фирм важны валютные вопросы. Так, изменения курса рубля, это касалось в основном конца 2014 года, серьезно повлияли на нашу экономику. С другой стороны, мы сократили валютные расходы, фактически от них избавились. В рублях у нас существенный рост, но если их поделить на текущий курс, например юаня, то получатся другие цифры.

Российские юрфирмы с их рублевыми издержками поддержала девальвация. А ваша компания теперь имеет рублевый ценник или юаневый?

Со всеми крупными клиентами, госкорпорациями, российскими структурами, у которых процедура закупок осуществляется по 44-му либо 224-му закону, мы, естественно, работаем в рублях. Тем не менее экономика у нас внутри компании валютная и почасовые ставки валютные, но при этом, осознавая реалии рынка, зачастую мы используем и рублевую экономику, и рублевые ставки. Российские клиенты имеют доходы в рублях, а некоторые иностранные клиенты ставят нам задачи из-за рубежа для поддержки своего предприятия, которое здесь тоже все тратит в рублях, соответственно ни желания, ни даже возможности платить в валюте у них нет. При этом, в зависимости от того, какой бизнес у клиента, это вопрос договоренности по каждому проекту. Понятно, что валютные риски сопрягаются с инфляцией и другими процессами, поэтому кто в какую валюту больше верит, ту и выбирает, но часто клиенты настаивают на рублях. К тому же сейчас пошел обратный процесс – нефть некоторое время дорожала, соответственно и соотношение доллар/рубль менялось в лучшую сторону.

Используются ли в вашей работе финансовые инструменты, например хеджирование рисков?

Хеджирование предусматривает какую-то вариабельность. Когда мы говорим о крупных компаниях, у которых предусмотрена тендерная процедура, они либо соглашаются на ставки с какими-то скидками, либо дают фиксированные бюджеты. В договоре с теми клиентами, у которых нет жестких закупочных процедур, нередко можно оговорить, что в случае изменения курса меняется и ценовая политика. Но нужно иметь в виду, что экономика юридической фирмы не предусматривает таких финансовых операций – это вопрос бизнес-договоренности и в целом не очень распространенная практика.

Многие российские клиенты не могут воспользоваться услугами международных юридических фирм из-за их высокой стоимости. Как соотносятся ваши гонорары со ставками самых крупных юридических компаний?

Мы все находимся примерно в одной ценовой группе. Топовые, с позиций гигантских сделок по стоимости, международные юридические компании в основном присутствуют в Москве. Кстати, если сравнивать с крупным российским юридическим бизнесом, наши цены нередко ниже. Другой вопрос, что в силу традиций мы оперируем долларовыми часовыми ставками, а это временами, тем более в современных условиях, не совсем нравится клиентам.

Раз некоторые крупные игроки уходят с российского юридического рынка, значит, ваша доля на нем должна расти? Вы или независимые компании оценивали ее размер?

Если брать Северо-Запад России, то среди российских и международных юридических фирм, по данным «Делового Петербурга», мы в числе лидеров. Но в зависимости от видов практики наши доли рынка складываются по-разному. Если взять интеллектуальную собственность и информационные технологии, то на Северо-Западе, по моим оценкам, наша доля одна из самых больших. В остальных практиках не берусь давать оценки.

Рынок балансирует между стагнацией и спадом. Как в этих условиях чувствует себя ваша компания?

Любая экономическая ситуация определяет требования к составу внешних консалтинговых услуг. Если взять юридические услуги в период, когда в стране все благополучно, тогда наши проекты касаются сделок купли-продажи, инвестирования и других подобных тем. Когда же экономическая ситуация ухудшается, увеличивается число конфликтов и возникают вопросы судебного порядка, вопросы в сфере трудового и налогового права. Иными словами, когда на рынке начинают сильно толкаться локтями и использовать недобросовестную конкуренцию, акценты должны смещаться. Получается, чем шире спектр предоставляемых услуг, чем длиннее скамейка юристов и практик у компании, тем сильнее можно себя обезопасить в условиях изменяющейся экономики. Смещение акцентов на другие практики может позволить себе только крупная юридическая компания, необязательно международная, и она из-за этого имеет преимущество перед нишевыми игроками.

На какие практики в России вы делаете акценты в сложной экономической ситуации?

На судебную и антимонопольную практику, на налоговую практику. Мы также акцентируем свое внимание и на других хорошо себя чувствующих отраслях. В сложной экономической ситуации отрасль информационных технологий – телеком, Интернет и медиа – развивается. Поскольку у нас высокий уровень специализации в этой сфере, естественно, мы не можем оставлять ее без нашего внимания.

Какие преимущества за последние два года получили российские юридические фирмы? Насколько сложнее стало работать?

Изменение курса валют, общая экономия в государстве и объективное социально-психологическое восприятие мировых геополитических процессов – это те факторы, которые пошли в плюс для российских юридических фирм. С другой стороны, международный юридический бизнес неоднороден: есть фирмы иностранные, которые имеют здесь локальное присутствие либо не имеют такового, а есть международные фирмы с российской историей, как, например, наша компания, которая в июне будет праздновать 25-летие на российском рынке. Экономически и по ресурсам мы находимся в такой же позиции, как и любая другая крупная российская юридическая фирма (кстати, у меня в штате нет ни одного иностранца). Здесь важно, насколько юридический бизнес в состоянии продемонстрировать не только квалификацию каждого отдельного специалиста, но и высокую культуру и организацию самого бизнеса. Если у тебя сильная команда и налажены механизмы по управлению ею, если хорошо осуществляется взаимодействие с другими практиками в офисе, в этом случае внешние экономические обстоятельства, если они предсказуемы и не являются провалом в пропасть, все равно не сильно повлияют на бизнес.

Вы оцениваете команду своей практики как сильную?

Да, у меня действительно сильная команда, состоящая из пяти советников и пяти юристов – все они блестящие специалисты. Чем интересен консалтинг? Ты работаешь на очень сложных и разнообразных проектах, а разнообразие задач расширяет кругозор и усиливает интерес к профессии. С другой стороны – это психологический стресс, перезагрузка. И самое главное – ты можешь быть блестящим специалистом, но ты зависишь от рынка, ты должен постоянно себя продавать и доказывать, в отличие от других сфер деятельности, свое право на существование.

Право, Облачные технологии, Облачный сервис, Импортозамещение, IT-инфраструктура, Финансовые инструменты, Телекоммуникации, Консалтинг

Журнал: Журнал IT-News [№ 05/2016], Подписка на журналы

Dentons


Поделиться:

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Также по теме

Другие материалы рубрики

Мысли вслух

Их важность «всплыла» именно во время первой волны пандемии, когда оказалось, что часть сотрудников должна получать удаленный доступ к достаточно критичным элементам инфраструктуры организации
К намекам Gartner о том, что пора бы AI перестать тратить и начать зарабатывать, добавляются требования суровой действительности о необходимости быстрой адаптации к изменениям и скорости принятия решений в условиях растущей конкуренции.
Так что же получается, умение через туман будущего увидеть сверкающий маяк желанной цели и показать его другим, чтобы зажечь их сердца и направить их в нужном направлении, – это и есть самый полезный навык, который неподвластен ни времени, ни новым технологиям?

Компании сообщают

Мероприятия