Павел Ципорин: «Технологии должны быть человеко-ориентированными, а решения — объяснимыми»
Несколько лет назад цифровая повестка Югры выглядела как набор крупных региональных проектов. Сейчас ИТ стали частью общей управленческой повестки региона. Что изменилось в управлении цифровизацией за это время?
Главное изменение — в самой системе управления цифровизацией. Раньше это был набор разрозненных ведомственных проектов, где каждый тянул одеяло на себя. Теперь мы перешли к жесткой централизации, где все ИТ-решения, бюджеты, контракты и архитектура замкнуты на единый центр принятия решений.
Цифровая трансформация для нас — национальная цель, и мы подходим к ней взвешенно, с умом. Управляем ею не ради красивых отчетов или внедрения модных систем, а ради конкретной пользы — реальной помощи людям и экономии бюджетных средств. Искоренили практику «лоскутной автоматизации», теперь если решение не встраивается в общую региональную идеологию/платформу и не дает измеримого эффекта — оно просто не получает хода.
По сути, мы встроили управление цифровизацией в общую управленческую вертикаль региона. Сегодня мы не обособленный ИТ-департамент, раздающий задачи, а единый штабной механизм, который синхронизирует цели отраслей с технологическими возможностями и жестким контролем каждого потраченного рубля.
Ранее в интервью вы говорили, что цифровая экономика — это экономика данных. За минувшие годы в Югре накопилось много отраслевых данных в образовании, социальной сфере, медицине, лесном контроле, городском хозяйстве. Что сегодня сложнее всего в работе с ними: собрать, связать между ведомствами, очистить, защитить или научить управленческие команды ими пользоваться?
Тезис о том, что данные — это новая экономика, остается в силе, но зрелость нашей инфраструктуры действительно изменила приоритеты. Как я уже упоминал, мы перешли к централизованной системе управления цифровой трансформацией. Сбор и связывание данных на уровне технической интеграции перестали быть для нас проблемой номер один. Но это породило новый, более сложный класс задач. Если раньше самым трудозатратным было физически достать данные из ведомственных систем и сопоставить справочники, то сегодня, когда все они стекаются в единое озеро данных, главным барьером становится качество и семантическая очистка уже на входе.
Это не та очистка, которую можно сделать разово, проложив шину. Это постоянная борьба за достоверность. Поясню: когда данные были разрознены, ошибка в реестре образования жила своей жизнью и вредила только одной отрасли. Сейчас эта ошибка мультиплицируется в едином контуре и может исказить, например, прогнозную модель по демографии или нагрузке на здравоохранение всего региона. Поэтому самое сложное сегодня — не просто очистить массивы задним числом, а выстроить такую архитектуру доменных соглашений и онтологий, которая не позволяет «грязным» данным попадать в ядро системы.
Второй по остроте вызов — это защита в условиях централизации. Мы собрали все в единый периметр, и это с точки зрения безопасности и есть самый лакомый кусок. Если раньше злоумышленнику нужно было атаковать десятки разрозненных баз, то сейчас достаточно попытаться пробить один контур. Плюс наложилась сложность разграничения доступа: как сделать так, чтобы специалист из соцобслуживания, работая с общей шиной, не видел персональные медицинские данные, но при этом мог использовать их в обезличенном виде. Обеспечить такую защищенную среду доверенного взаимодействия гораздо сложнее, чем просто связать системы.
И только после решения этих двух фундаментальных задач мы упираемся в человеческий фактор — управленческие команды. Но здесь я бы не сводил все к банальному обучению работе с дашбордами или преодолению страха перед кнопкой. Наша главная трудность — научить людей доверять чистым и защищенным данным, которые мы с таким трудом подготовили. Это смена управленческой культуры: переход от интуитивного менеджмента к принятию решений на основе предиктивной аналитики. Это и есть самый долгий цикл. Технологии строятся за год-два, а ментальность меняется поколениями.
Так что если отвечать прямо на ваш вопрос «что сегодня сложнее всего», то это уже не сбор и не связка. Это треугольник, в котором основанием служат качество и защита данных, а вершиной — умение управленцев превращать это сокровище в конкретные решения для жителей.
Югра одной из первых начала развивать услуги без участия чиновника. Где сегодня проходит граница между удобной автоматизацией и решением, которое уже влияет на права человека? Что можно доверить системе, а где человек обязан оставаться в контуре?
Мы действительно одними из первых начали оказывать услуги полностью в автоматическом режиме, без участия чиновника. Сейчас таких услуг 17. Большая часть из них, 10, работает в социальной сфере, еще семь — в сфере природо- и недропользования. Это значит, что бизнес или человек может получить нужную информацию или готовый документ без очередей и ожидания, просто по электронному запросу, а иногда и без запроса в формате автоназначения. Например, система сама, за секунды, проверяет по базам данных наличие права на получение услуги и других сведений, которые раньше требовали ручного поиска. Счет таких автоматических ответов идет на десятки тысяч, и это серьезно ускоряет работу.
Главный вопрос: где проходит граница между удобным сервисом и вмешательством в права человека? Она там, где алгоритм перестает просто искать и выдавать информацию, а начинает принимать решение, которое напрямую влияет на жизнь и благополучие людей. Простые, справочные вещи — проверить наличие территории в реестре, сформировать выписку — можно смело доверять системе. Это быстрее, прозрачнее и исключает ошибки человеческого фактора в рутине. Но когда речь идет о медицинском заключении, оценке нуждаемости семьи или образовательной траектории ребенка — здесь в контуре обязан оставаться человек. Алгоритм может подсказывать, готовить проект решения, но финальное слово, ответственность и возможность учесть нестандартную жизненную ситуацию — за специалистом.
Поэтому мы выстраиваем работу так: автоматизация ускоряет процессы и убирает бюрократию там, где это безопасно, но любое автоматическое решение можно обжаловать и перевести на рассмотрение к чиновнику. Прозрачность работы алгоритмов и право на апелляцию — это обязательные условия, при которых технологии действительно улучшают качество жизни, а не ограничивают права граждан.
В регионе искусственный интеллект уже применяется не только в документах и обращениях, но и в лесном контроле, медицине, информационной безопасности. По каким признакам вы понимаете, что процесс действительно готов к ИИ, а не просто хорошо выглядит в презентации?
Готовность процесса к внедрению ИИ можно определить по ряду объективных признаков — от данных до измеримых эффектов и встраивания в рабочие процедуры.
Критерии, на которые мы обращаем особое внимание: есть стабильный поток данных в машиночитаемом виде. Например, в проекте «Лесной контроль Югры» ИИ анализирует спутниковые снимки: снимки регулярно поступают, стандартизированы по форматам и геопривязке. Если данные приходят вразнобой, то ИИ не заработает. Данные достаточно чистые и размеченные. Для обучения и работы моделей нужны эталонные примеры: где на снимке лес, где вырубка, где дорога. Если разметкой никто не занимается, модель будет выдавать мусор. Обеспечена воспроизводимость. Процессы сбора и предобработки данных формализованы: если сегодня данные собрали одним способом, а завтра другим, модель начнет ошибаться. Есть четкие метрики. Не «стало удобнее», а «время обработки обращений сократилось на столько-то, доля выявленных незаконных рубок выросла на столько-то». Соблюдаются этические и правовые нормы, в том числе требования к защите персональных данных, прозрачность решений (где это необходимо), отсутствие дискриминационных эффектов.
Таким образом, если в проекте имеются качественные данные, понятная интеграция в рабочие процессы, измеримые эффекты, управление рисками и компетенции команды — это и есть признаки того, что процесс действительно готов к ИИ, а не просто красиво смотрится в презентации.
За последние годы сильно изменилась и модель киберугроз. Что сегодня сложнее защищать: сами государственные сервисы, интеграции между ними, муниципальную инфраструктуру или поставщиков?
Сегодня сложно однозначно определить, что именно сложнее защищать — государственные сервисы, их узлы интеграции, муниципальную инфраструктуру или поставщиков, так как риски зависят от множества факторов: наличия современного отечественного оборудования, качества сетевых настроек, подготовки персонала.
Государственные сервисы остаются привлекательной мишенью для киберпреступников и спецслужб недружественных государств из-за концентрации конфиденциальных данных, а также возможности через системы управлять процессами регионального развития.
Муниципальная ИТ-инфраструктура часто более уязвима, чем региональная. Местные органы власти, как правило, сталкиваются с нехваткой финансирования, что приводит к использованию устаревшего ПО и оборудования, отсутствию современных средств защиты. Также в муниципалитетах сохраняется нехватка специалистов по кибербезопасности.
Работа с поставщиками ИТ-услуг связана с отдельными рисками. Компрометация одного ИТ-подрядчика может открыть доступ к данным множества клиентов, использующих его услуги. Если поставщик применяет ненадежные компоненты или не соблюдает стандарты безопасности, это напрямую влияет на защищенность государственных систем.
На мой взгляд, наибольшие сложности возникают при реализации мер защиты в ходе интеграции между сервисами. Данная работа усложняется нескольким причинам.
Во-первых, увеличивается поверхность атаки. Чем больше точек взаимодействия между системами, тем выше риск проникновения через уязвимости в интерфейсах или протоколах обмена данными. Во-вторых, есть сложности с контролем. При интеграции разных сервисов (например, госуслуг с мессенджерами) возникает риск компрометации одного компонента, что может дать доступ к другим системам. И наконец, необходимо синхронизировать меры безопасности. Требуется согласовывать политики ИБ между всеми участниками интеграции, что не всегда возможно из-за различий в технических и организационных подходах.
Югра сделала ставку на централизацию кибербезопасности и единый центр мониторинга. Насколько легко муниципалитеты и подведомственные учреждения отдают часть контроля на региональный уровень? Где заканчивается ответственность центра и начинается ответственность конкретной организации?
Да, действительно, решение о централизации средств и систем обеспечения информационной безопасности и создание для этих целей Единого центра мониторинга было своевременным и экономически оправданным. На сегодня Центр оснащен современным комплексом средств обнаружения и предотвращения кибератак, а самое главное, укомплектован высококвалифицированными кадрами.
Создание аналогичных центров в каждом муниципалитете, учреждении требует значительных бюджетных расходов. Главы городских округов и муниципальных районов, руководители учреждений это понимают, а потому в настоящее время уже заключены необходимые соглашения на оказание услуг мониторинга информационной безопасности с Югорским НИИ информационных технологий.
Ответственность должностных лиц как со стороны Регионального центра кибербезопасности, так и со стороны абонентов определена соответствующим регламентом. Задача специалистов Центра своевременно обнаружить кибератаку и сообщить о ней ИБ-специалистам на местах. При этом наши специалисты разрабатывают комплекс рекомендаций по устранению данной кибератаки и совместно с коллегами из муниципалитетов/учреждений добиваются ее локализации.
Как Югра смотрит на развитие инфраструктуры для данных и ИИ, и какая модель здесь кажется наиболее рабочей — собственные мощности, партнерские проекты или привлечение инвесторов?
Мы придерживаемся гибридной модели: развиваем и собственные мощности, и партнерство, стараемся создавать условия для частных инвесторов. Свои вычислительные ресурсы — это прежде всего контроль и безопасность, особенно когда дело касается государственных данных и чувствительных сервисов. Партнерские проекты с крупными компаниями дают доступ к передовым технологиям и отраслевой экспертизе, а привлечение инвесторов позволяет запускать действительно масштабные инициативы, не перегружая бюджет. Такой комбинированный подход мы считаем самым устойчивым и рабочим.
При этом надо честно сказать, что наши текущие мощности под ИИ-проекты сегодня загружены практически полностью, они работают на действующие решения. Чтобы запускать что-то новое без ущерба для уже работающих сервисов, нужно расширение. И здесь я вижу логичный шаг — дать всем регионам возможность на безвозмездной основе использовать серверные мощности для обучения моделей искусственного интеллекта. Это позволило бы быстрее пилотировать и внедрять ИИ-решения по всей стране, не упираясь в нехватку «железа» у каждого региона по отдельности.
Югра для такого расширения — естественная площадка. Мы традиционно сильны энергетикой и нефтегазовым комплексом, но сегодня сознательно уходим от монозависимости и делаем ставку на высокотехнологичные направления. Современные дата-центры, облачные сервисы, аналитика больших данных и ИИ — это та самая новая специализация региона. Частный бизнес проявляет большой интерес, в том числе к ЦОДам для майнинга, и это тоже часть общей инфраструктурной картины.
Почему строить дата-центры выгодно именно у нас? Во-первых, есть незадействованные энергетические мощности — на существующих подстанциях можно подключать серьезные объемы. Во-вторых, у нас подготовлены площадки высокой готовности прямо рядом с центрами генерации, с подведенной оптикой от 100 Гбит/с и хорошей транспортной доступностью. В-третьих, попутный нефтяной газ позволяет производить электричество самостоятельно и с низкой себестоимостью. В-четвертых, климат — наше конкурентное преимущество: низкие среднегодовые температуры и фрикулинг большую часть года резко снижают расходы на охлаждение оборудования. И наконец, мы подкрепляем все это реальными мерами господдержки: субсидиями из регионального бюджета, сопровождением через Фонд развития Югры и налоговыми преференциями, в том числе в Особой экономической зоне в Нягани. Так что мы не просто говорим о диверсификации, а предоставляем готовые условия, чтобы проекты в сфере данных и ИИ были экономически оправданы и быстро запускались.
В цифровизации социальной сферы всегда есть тонкий момент доверия. Люди хотят быстрых выплат и удобных сервисов, но при этом боятся ошибок, утечек и непрозрачных решений. Как регион объясняет гражданам, что происходит с их данными и кто отвечает за результат?
Вы правы. Мало построить технологичную систему — нужно, чтобы человек ей доверял. Мы исходим из простого принципа: доверие возникает только там, где есть понимание. Поэтому параллельно с развитием цифровых сервисов мы выстроили системную разъяснительную работу с населением.
Наша задача — не просто оцифровать услугу, а объяснить гражданину, что происходит с его данными, кто за них отвечает и как их защищает. Здесь мы действуем в двух направлениях. Первое — это постоянное повышение цифровой грамотности жителей. Через наши центры общественного доступа, МФЦ, где мы на постоянной основе проводим обучение югорчан, показывая, как работает защита персональных данных и почему электронное заявление не менее надежно, чем бумажное. Второе направление — это широкая разъяснительная работа через средства массовой информации. Мы используем региональное телевидение, радио, социальные сети, чтобы простым языком рассказывать людям о новых цифровых возможностях, правилах безопасности и о том, куда обращаться, если возникли сомнения. Регулярные эфиры, тематические рубрики и прямые линии с экспертами позволяют достучаться даже до тех, кто далек от Интернета.
Одним из инструментов здесь стал «Портал цифровой гражданин Югры» — по сути, это экосистема знаний, где любой житель округа может не только пройти обучение, проверить свой уровень цифровых компетенций, но и найти ответы на вопросы о том, как государство работает с его данными. Это снижает тревожность и снимает страх «черного ящика».
ИТ- и ИБ-специалисты дороги, а регионы конкурируют не только между собой, но и с бизнесом. Как Югра решает кадровую задачу? Готовит специалистов внутри региона, удерживает их интересными проектами, опирается на ЮНИИ ИТ, университеты или партнеров?
Кадровый вопрос для нас — это стратегия выживания в конкуренции за умы, причем не только с другими регионами, но и с крупными игроками рынка. Мы сделали ставку на подготовку специалистов внутри региона и создание условий, при которых им хочется здесь оставаться. Главная наша синергия — это связка науки, образования и реального сектора.
Ключевым звеном выступает Югорский НИИ информационных технологий. Это не просто научное учреждение, а живой мост между теорией и практикой. Школьники приходят туда на экскурсии и видят реальные проекты, студенты проходят стажировки под руководством действующих разработчиков, а выпускники получают возможность сразу включиться в задачи регионального значения. Отдельно отмечу базовую кафедру информационной безопасности в Югорском госуниверситете, где преподают сотрудники ЮНИИ ИТ: студенты с первых курсов работают с реальными продуктами и киберполигонами, а не просто изучают учебники.
Всего в регионе подготовку ИТ-кадров ведут три университета и двадцать пять колледжей (и их филиалов) по широкому спектру направлений — от программной инженерии до инфобеза. Чтобы теория не отрывалась от жизни, мы постоянно проводим хакатоны и соревнования по информационной безопасности для решения реальных бизнес-кейсов. Это позволяет студентам прокачивать навыки, которые действительно востребованы работодателями.
Бизнес мы рассматриваем как партнера, а не конкурента. Ежегодно на Международном ИТ-форуме заключаем соглашения с лидерами отрасли. Например, в этом году подписаны договоренности с «Яндексом» и « ИнфоВотч» о совместных образовательных программах. Такой подход создает в Югре экосистему, где специалисту интересно жить, работать и расти профессионально, не уезжая за пределы региона.
Что из цифровых решений Югры уже можно считать зрелым продуктом для тиражирования в другие регионы? И что обычно мешает тиражированию больше всего?
У нас есть несколько зрелых цифровых продуктов, которые мы уже сегодня предлагаем коллегам из других регионов. Наиболее успешный пример — «Инфосфера». Это интеллектуальный сервис на базе больших генеративных моделей, который кратно ускоряет выполнение рутинных задач госслужащих: подготовку протоколов, справок, проектов нормативных актов, ответов на письма. Модели развернуты в защищенном контуре, что исключает утечку служебной информации во внешние сервисы. Интерес к этому решению большой: один регион уже работает в облаке, с десятью идет процесс заключения лицензий, еще тридцать определяются с форматом. Это живой пример того, как продукт востребован рынком.
Активно работаем с субъектами и в части информационной безопасности. Здесь у нас два готовых решения. «Альфаскан» — сервис обнаружения уязвимостей с искусственным интеллектом, который за 10–15 минут формирует отчет с рекомендациями, экономя в сотни раз затраты на ручные аудиты и пентесты. «Блесна» — антифишинговый сервис для обучения сотрудников распознавать письма злоумышленников. Оба продукта прошли обкатку в наших органах власти и доказали эффективность.
Есть и отраслевые решения. Информационная система «Культура Югры» — единое цифровое пространство культурной жизни: от афиши и продажи билетов до заявок на конкурсы и умного поиска событий.
И система «ИТ-Активы» — инструмент для учета и контроля всех информационных систем, ПО и оборудования региона в едином окне, позволяющий грамотно планировать бюджет на цифровизацию.
Что мешает тиражированию? На первое место я бы поставил не технические, а организационные барьеры. Самые частые препятствия — это различия в региональной нормативной базе, требующие адаптации продукта, недостаток вычислительных мощностей на местах и, что особенно важно, неготовность коллег из регионов к изменению привычных процессов работы. Технологию передать несложно, гораздо сложнее передать культуру работы с ней. Поэтому мы предлагаем не просто софт, а сопровождение по всему циклу — от настройки до обучения.
Если смотреть на цифровую повестку Югры на ближайшие три года, где будет главный фокус?
Если смотреть на ближайшие три года, главный фокус цифровой повестки Югры — это не что-то одно, а несколько взаимосвязанных направлений. Мы будем строить прочную инфраструктурную основу, массово внедрять искусственный интеллект и беспилотные технологии и одновременно усиливать защиту данных и готовить кадры. По сути, это формула «цифровой зрелости» ключевых отраслей экономики и госуправления.
Инфраструктура. Здесь мы идем по двум ключевым трекам. Первый — это связь. Никакая цифровая зрелость невозможна без нормального покрытия, качества и скорости Интернета. Мы тесно работаем с операторами связи, чтобы расширять покрытие, в том числе в удаленных и труднодоступных районах, и повышать качество и скорость соединения. Второй трек — это строительство современных дата-центров, о чем мы уже говорили. Именно они станут опорой для всех цифровых инициатив региона: от облачных сервисов до промышленного ИИ.
Искусственный интеллект. Мы не воспринимаем ИИ как что-то абстрактное. Он уже используется в здравоохранении, образовании, транспорте, лесном хозяйстве и госуправлении. На нашем ИТ-форуме, который прошел 17–19 июня в Ханты-Мансийске, мы обсуждали перспективы внедрения ИИ в промышленности и сфере услуг. Принципиальная позиция: технологии должны быть человеко-ориентированными, алгоритмы — прозрачными, а решения — объяснимыми. Там, где речь о правах людей, финальное слово всегда остается за человеком.
Беспилотные системы. Тут Югра — один из лидеров в стране. За прошлый год над территорией округа выполнено 19 433 полета беспилотников, это 11% от всех полетов в России. Более 90% из них — мониторинг объектов ТЭК: нефте- и газопроводов. Дроны дают постоянный контроль без риска для людей. Второе серьезное применение — поиск лесных пожаров на ранней стадии. Для этого мы создали собственную инфраструктуру связи и управления дронами. Она развернута на площади более 41 тысячи квадратных километров. Это означает, что видео с беспилотника идет онлайн на всем протяжении многочасового полета. Получаем эффект пилотируемой авиации, но гораздо дешевле и без угрозы для экипажей.
Киберустойчивость. Как я уже упоминал ранее, с расширением ИИ, облаков и цифровых платформ возрастают и риски, связанные с блокировкой, утечкой данных, несанкционированным доступом к информационным ресурсам. Поэтому мы переходим к проактивной защите: внедряем средства с модулями ИИ, которые способны не просто реагировать на инциденты, а предугадывать и предотвращать угрозы. Плюс планово усиливаем устойчивость всей ИТ-инфраструктуры, чтобы даже при массированных атаках критически важные сервисы для граждан и бизнеса продолжали работать. И отдельно отмечу: кибербезопасность для нас — это не только технический, но и человеческий вопрос. Обучаем людей, повышаем цифровую гигиену, потому что самая совершенная защита рушится там, где о ней забывают пользователи.
И конечно, кадры. Все перечисленное — «железо», алгоритмы, дроны — не действует без людей, которые умеют с этим работать. Мы последовательно расширяем компетенции, чтобы цифровая повестка не была историей про оборудование, а становилась реальным инструментом для бизнеса, граждан и власти.
Таким образом, наша задача на три года — получить регион, в котором цифровая инфраструктура тянет самые амбициозные проекты, ИИ помогает принимать решения быстрее и точнее, беспилотники контролируют огромную территорию, а данные остаются под надежной защитой.
Опубликовано 06.07.2026
