Импортозамещение идет, а импорт растет. За что российские заводы платят за рубежом?

Во II квартале 2026 года обрабатывающая промышленность потратила на зарубежные телекоммуникационные, компьютерные и информационные услуги $205,4 млн. Это почти вчетверо больше, чем годом ранее, и самый высокий квартальный показатель с 2021 года.

По расчетам IT-World на основе статистики Банка России, расходы промышленности выросли на 290%, тогда как по всей российской экономике импорт этих услуг увеличился лишь на 13,6%, до $1,09 млрд.

Примечательно, что за год расходы обрабатывающей промышленности на зарубежные цифровые услуги выросли на $152,8 млн, тогда как по всей экономике прирост составил $130,7 млн. Разница объясняется тем, что в остальных отраслях совокупные расходы на такие услуги сократились.

Почти четырехкратный рост импорта цифровых услуг за год. Рекорд с 2021 года. И все это на фоне масштабного импортозамещения промышленного ПО.

При этом государство уже сообщает о конкретных результатах импортозамещения. Завершены 120 особо значимых ИТ-проектов, а созданные решения используют более 930 предприятий. Российские инженерные системы внедряются в автомобилестроении, авиастроении и других отраслях.

Почему же одновременно с переходом на отечественное ПО промышленность резко увеличивает платежи зарубежным поставщикам? И что именно отражает статистика, которую практически невозможно сопоставить с официальными отчетами об импортозамещении?

Куда уходят деньги. Что показывает статистика импорта

За первое полугодие 2026 года импорт цифровых услуг в России вырос на 10,6%, до $1,93 млрд. Однако по отраслям динамика сильно различается.

Обрабатывающая промышленность увеличила зарубежные закупки на 177%, до $296,5 млн. Сектор информации и связи нарастил расходы на $86,5 млн, тогда как торговля сократила их почти на $129 млн. Заметно снизился импорт и в сфере административных и вспомогательных услуг.

Рост зарубежных закупок наблюдается и в других сегментах экономики. Как ранее писал IT-World, во II квартале 2026 года российские компании потратили на иностранные компьютерные услуги $909 млн, на 30% больше, чем в первом квартале. Среди возможных причин эксперты называют нехватку вычислительных мощностей, развитие искусственного интеллекта и сохраняющийся спрос на зарубежные технологии.

Особенно резко импорт цифровых услуг вырос во II квартале 2026 года. За три месяца расходы промышленности увеличились с $91,1 млн до $205,4 млн. Для сравнения, в 2024–2025 годах квартальные закупки обычно составляли $40–66 млн.

Росли и платежи за использование интеллектуальной собственности. За первое полугодие российские компании перечислили за рубеж $1,43 млрд, на 31% больше, чем годом ранее. В обрабатывающей промышленности расходы увеличились на 23,6%, до $570,5 млн.

Всего лишь за полгода промышленность нарастила импорт цифровых услуг на $189,5 млн, а платежи за интеллектуальную собственность на $108,8 млн. Совокупный прирост только по этим двум статьям достиг $298,3 млн.

Однако это не только расходы на иностранное ПО. В статистику входят услуги связи, обработка данных, патенты, товарные знаки и другие права. Сколько именно предприятия потратили на зарубежные программы, опубликованные данные, к сожалению, не раскрывают.

Российское ПО есть. Почему же предприятия продолжают использовать иностранное

В мае 2026 года премьер-министр Михаил Мишустин призвал промышленность активнее переходить на российское ПО. Но, несмотря на господдержку и появление отечественных аналогов, предприятия не торопятся отказываться от иностранных систем. Как ранее писал IT-World, среди опрошенных машиностроительных предприятий 29% преимущественно используют зарубежное ПО, еще 27% сочетают его с российским. При этом на отечественные решения в основном перешли лишь 23%.

Еще осенью 2025 года глава Минпромторга Антон Алиханов отмечал, что заводы не всегда готовы менять зарубежные программы даже при наличии российских альтернатив. Особенно трудно идет замена систем управления жизненным циклом продукции (PLM). Чтобы ускорить переход, министерство предложило возобновить субсидирование таких проектов. О сложностях замены инженерного ПО и высокой стоимости перехода IT-World писал еще по итогам ЦИПР-2024.

При этом нельзя сказать, что импортозамещение стоит на месте. Как сообщал на ЦИПР-2026 Дмитрий Григоренко, занимавший тогда пост вице-премьера, из 175 особо значимых ИТ-проектов завершены 120. Созданные решения используют более 930 предприятий, а российским разработчикам удалось закрыть свыше 180 технологических ниш. Выручка от продажи и тиражирования новых продуктов превысила 1,6 млрд рублей.

Но здесь есть важный нюанс. Завершение проекта еще не означает, что предприятие полностью отказалось от иностранного ПО. Российские системы могут пока использоваться только в отдельных подразделениях, проходить испытания или работать параллельно с зарубежными решениями. Поэтому по количеству завершенных проектов сложно судить о том, сколько предприятий действительно перешли на отечественное ПО.

Разница особенно заметна, если посмотреть на отдельные классы программного обеспечения. Согласно исследованию CNews Analytics, опубликованному в январе 2026 года, российские решения преобладают в системах электронного документооборота у 64% опрошенных компаний, в ERP-системах у 38%, в системах автоматизированного проектирования и инженерных расчетов (CAD/CAE/CAM) у 31%, а в системах управления данными и жизненным циклом изделий (PDM/PLM) лишь у 21%. Но речь, опять же, идет только о результатах опроса компаний, а не о долях отечественного ПО на российском рынке.

Таким образом, импортозамещение в разных классах ПО идет неравномерно. В одних отечественные продукты уже широко используются, в других предприятия только начинают на них переходить. Особенно сложно обстоят дела с инженерными системами, тесно связанными с производственными процессами. Их замена нередко растягивается на несколько лет.

Пять лет на замену программы. Как заводы переходят на российские системы

КАМАЗ начал переход на отечественную платформу T-FLEX PLM в 2025 году, а завершить его планирует к 2030-му. За это время предстоит объединить инженерные процессы предприятий группы, перенести конструкторскую документацию и наладить совместную работу подразделений. Внедрение идет поэтапно. Первой площадкой стал Белебеевский завод «Автонормаль», затем систему планируют развернуть на других предприятиях группы.

На АВТОТОРе аналогичный проект рассчитан на три года, с июня 2025-го по май 2028-го. К октябрю 2026 года в системе зарегистрировались 158 сотрудников, из которых 92 уже активно работают с инструментами проектирования и управления документацией. Разработаны шесть постпроцессоров для станков с ЧПУ. При этом пока завершен только второй этап внедрения, а в дальнейшем единая PLM-система должна охватить девять производственных направлений.

В авиастроении переход на отечественное ПО также активно продолжается. В августе 2026 года Объединенная авиастроительная корпорация сообщила о завершении приемочных испытаний российской PLM-системы. Теперь предстоит внедрить ее в промышленную эксплуатацию. В Объединенной двигателестроительной корпорации отечественные инженерные решения уже используют при разработке продукции. В частности, с их помощью спроектировали более 160 деталей и сборочных единиц.

В то же время в корпоративных системах, не связанных напрямую с проектированием изделий, переход может охватывать сразу десятки тысяч пользователей. Например, Ростех сообщил о внедрении отечественного комплекса для управления финансами и закупками, которым пользуются более 23 тыс. сотрудников. По данным корпорации, переход удалось провести без остановки сервисов.

Длительные сроки перехода объясняются тем, что заменить инженерную систему гораздо сложнее, чем просто приобрести новые лицензии. Такие системы тесно связаны с оборудованием, производственными процессами и данными, накопленными за десятилетия. Предприятиям приходится переносить трехмерные модели и документацию, настраивать интеграцию с другими системами, проверять корректность расчетов и обучать сотрудников. При этом ошибки при переходе могут повлиять непосредственно на выпуск продукции.

Все это требует немалых вложений. В августе 2026 года правительство утвердило восемь особо значимых ИТ-проектов в промышленности и торговле общей стоимостью 2,38 млрд рублей. Масштаб затрат гораздо шире. Как ранее писал IT-World, общая стоимость 197 проектов импортозамещения в индустриальных центрах компетенций оценивается примерно в 200 млрд рублей. При этом государство помогает финансировать разработки. Гранты РФРИТ на отдельные проекты могут достигать 2 млрд рублей.

Как показывают примеры КАМАЗа и АВТОТОРа, переход на отечественные инженерные платформы может занимать от трех до пяти лет. В этот период российские и иностранные системы нередко работают параллельно. Но использование зарубежного ПО еще не означает, что предприятие продолжает платить иностранным разработчикам. Поэтому связывать резкий рост импорта цифровых услуг только с затянувшимся импортозамещением было бы неправильно.

За что же российские заводы платят за рубежом

Статистика Банка России не позволяет точно определить, какие именно зарубежные услуги обеспечили резкий рост расходов промышленности. В категорию телекоммуникационных, компьютерных и информационных услуг входят разработка и сопровождение ПО, обработка данных, вычислительные сервисы, услуги связи и другие операции. При этом в отраслевой статистике нет подробной разбивки по видам услуг и поставщикам.

Одной из возможных статей расходов остается инженерное программное обеспечение. Российские предприятия продолжают использовать зарубежные CAD, CAE и PLM, поскольку их замена занимает годы. Но само по себе использование иностранной системы еще не означает новых платежей ее разработчику. Ранее приобретенные лицензии могут продолжать действовать, а техническую поддержку могут обеспечивать российские подрядчики.

Другим возможным источником роста импорта могли стать зарубежные вычислительные мощности и услуги обработки данных. Такие сервисы могут использоваться для инженерных расчетов, моделирования и задач искусственного интеллекта. Однако российское законодательство ограничивает передачу за рубеж отдельных категорий данных и использование иностранных решений на объектах критической информационной инфраструктуры. Поэтому возможности применения зарубежных сервисов зависят от характера задач и обрабатываемой информации. Насколько выросли именно эти закупки, опубликованная статистика также не раскрывает.

Не исключено и влияние отдельных крупных контрактов. В 2024–2025 годах квартальные расходы промышленности на зарубежные цифровые услуги обычно не превышали $66 млн. Во II квартале 2026 года они уже достигли $205,4 млн. Такой скачок мог быть связан с разовыми платежами, однако данных, которые позволили бы подтвердить эту версию, пока нет.

Есть и еще одна особенность внешнеэкономической статистики. Она учитывает операции с зарубежными поставщиками, а не происхождение технологий. Предприятие может покупать услуги у иностранной компании, не используя зарубежное ПО. И наоборот, работать с иностранными программами, приобретенными через российских поставщиков, без прямых платежей за рубеж.

Поэтому рост импорта цифровых услуг нельзя считать доказательством провала импортозамещения. Российские предприятия действительно переходят на отечественные системы, но количество завершенных проектов еще не показывает, насколько сократилась их зависимость от иностранных технологий. Чтобы оценить реальные результаты, важно понимать, от каких зарубежных решений промышленность уже отказалась, какие продолжает использовать и сколько за них платит. Пока открытая статистика, к сожалению, не дает ответов на эти вопросы.