Когда российский софт перестает быть экспериментом

Когда российский софт перестает быть экспериментом
Фото IT-World
В 2022 году импортозамещение для многих ИТ-команд начиналось почти вслепую. Непонятно было, на что менять привычные операционные системы, виртуализацию, базы данных, офисное и отраслевое ПО. Не хватало и продуктов, и специалистов, и опыта.

Когда российский софт перестает быть экспериментом. Рис. 1

Через четыре года набор проблем совсем другой. Российский софт уже работает в крупных компаниях, инженеры к нему привыкли, а по большинству базовых классов ПО есть неплохой выбор. Зато хорошо стала видна настоящая стоимость перехода. Иногда лицензия оказывается в ней далеко не самой большой статьей.

Если на первом пленарном заседании юбилейного XX CIO Конгресса «Подмосковные вечера» участники обсуждали, что будет с ИТ-рынком после завершения основной волны импортозамещения, то на втором разговор пошел о самих проектах.

Сначала было «это невозможно»

В энергетике импортозамещение пришлось начинать почти одновременно с переобучением ИТ-команд. Специалистов по Linux было немного, привычный стек строился вокруг Microsoft и SAP, отечественные альтернативы еще только набирали функциональность.

«Первые эмоции были — это невозможно. Продуктов нет, аналогичной виртуализации нет, непонятно, на что менять операционные системы и офисный пакет. У инженеров, если честно, реакция была очень нервной. Потом начали учиться, пробовать, тестировать. И где-то к 2023–2024 годам это перестало быть болью, стало просто рутинной работой», — вспоминает Дмитрий Лагунин из компании «Россети».

Но особенно долго спорить было не о чем, потому что требования КИИ нужно выполнять. Стали тестировать продукты, учить людей, пробовать вместе с вендорами разные варианты.

Одна из первых систем на российских процессорах, по воспоминаниям Дмитрия, «гудела как танк». Находиться рядом было тяжело, но система все-таки работала.

Примерно к 2023–2024 годам в основном тревога ушла. Операционные системы, офисное ПО, почта, документооборот перестали восприниматься как проблема без решения. Сейчас российский стек добирается до SCADA, инженерного ПО, систем проектирования. Там тоже остались сложные участки, но уже нет прежнего ощущения, что заменить нечем. Вместо чрезвычайной задачи появилась обычная проектная работа.

За вендором больше не надо бегать

Похожую историю рассказал Сергей Воробьев из Федеральной палаты адвокатов. «Когда вышел приказ ФСТЭК о замене баз данных, я смотрел на все эти системы и думал, что Oracle никто заменить не может. Но прошло время, и сейчас я знаю решения, которые точно могут заменить. Тогда было одно недоразумение — не вендоры бегали за мной, а я за ними. Писал письма, просил: продайте, пожалуйста, придите, покажите. Сейчас все поменялось».

В итоге решение нашли вместе с проектной командой. Тестовую систему удалось развернуть примерно за месяц. Сам переход тоже прошел довольно спокойно. Миграция данных заняла около пяти часов, причем работу системы не останавливали. Сначала перенесли данные за последние двое суток, остальное догружали уже после запуска.

Для системы с таким количеством пользователей это особенно важно. Сейчас их около 170 тыс., в дальнейшем должно быть порядка 240 тыс. Причем это не только сотрудники адвокатуры, но и пользователи со стороны судебных и правоохранительных органов.

При этом новая система, по словам спикера, стала работать быстрее. Загрузка процессоров на виртуальных машинах снизилась примерно на 30%, потребление оперативной памяти — вдвое.

Сильно сократилось и число заявок в техподдержку. До перехода их было около 200 в месяц, после — порядка 30.

По деньгам результат тоже оказался заметным. Сергей Воробьев сравнил свой проект с опубликованными данными по другому крупному государственному переходу и оценил затраты Федеральной палаты адвокатов примерно в восемь раз ниже.

Для него важен и еще один результат последних лет. У российских разработчиков появились не только продукты, но и проектные команды, нормальная техническая поддержка, специалисты, способные пройти вместе с заказчиком всю миграцию.

То есть российская замена уже вполне может оказаться не вынужденным компромиссом, а технически более удачным вариантом.

Дешевой миграции никто не обещал

Но такой сценарий работает далеко не всегда. В больших учетных и производственных системах нельзя просто удалить один продукт и поставить другой. Меняется платформа, а вместе с ней часто приходится менять процессы, роли сотрудников, часть кода и работу поддержки.

На этапе миграции в энергетике нагрузка на поддержку вырастала примерно вдвое. Старую систему еще нельзя выключить, новую уже нужно сопровождать. Пользователи работают сразу в двух контурах, а ИТ-команда разбирается с проблемами обоих.

Отдельная история — старые данные. Тянуть в новую систему всю историю дорого и долго. В некоторых проектах такой перенос, по оценке Дмитрия Лагунина, может добавить около 50% и к стоимости, и к срокам. Поэтому архив иногда разумнее оставить в прежней системе.

Немало денег уходит на вещи, которых в стоимости лицензии вообще не видно. Обучение команды, консалтинг, изменение поддержки, переписывание части ПО. При замене Microsoft SQL на другую СУБД, например, далеко не всегда удается обойтись простой перестановкой одного компонента.

На переходном этапе бюджет в энергетике мог быть примерно вдвое выше обычного, хотя потом расходы стабилизируются. Поэтому сравнивать цену старой и новой лицензии недостаточно. Основные деньги могут оказаться совсем в другом месте.

Иногда старую систему дешевле оставить

Особая ситуация сложилась у компаний с иностранными владельцами, которые продолжают работать в России.

Михаил Платонов, много лет работавший в PepsiCo, говорит, что единого сценария для них после 2022 года не было. Многое зависело одновременно от российских требований, позиции материнской компании и законодательства страны, где она находится.

У одних материнские структуры фактически разорвали связи с российским бизнесом. В таком случае локализация становилась неизбежной. Другие компании сохранили часть связей с глобальной инфраструктурой и продолжили пользоваться зарубежными системами там, где это было возможно. Встречались и ситуации, когда лицензирование иностранного ПО сохранялось через материнскую компанию.

Но даже наличие лицензии еще не означает, что системой можно нормально пользоваться. Михаил привел пример SAP Ariba. Формально доступ к продукту у компании может сохраниться, но ценность такой системы во многом строится на взаимодействии участников внутри сети. Если российские поставщики не могут работать в ней в прежнем режиме, сам доступ к сервису уже мало что решает.

Для больших ERP есть еще и чистая экономика. «Если большая ERP уже внедрена, в нее уже проинвестировали и она еще даже не амортизировалась, возникает вопрос, зачем снова инвестировать в переход. Массовое импортозамещение по таким системам — это сжигание денег в топке», — объясняет спикер.

Здесь уже приходится считать. Можно ли продолжать использовать продукт. Сохранится ли доступ к поддержке и глобальным сервисам. Не потеряет ли система смысл из-за ограничений вокруг нее. Во сколько обойдется миграция и что бизнес получит взамен.

Поэтому одинаковые на первый взгляд компании могут выбирать совершенно разные стратегии. Сам факт иностранного происхождения системы ответа на эти вопросы не дает.

Алексей Кравченко, председатель Совета Клуба 4CIO, модератор пленарного заседания:
У меня есть уверенность, что мы все больше приближаемся к зрелому рынку. Необходимость переходить на отечественные решения, конечно, сильно подтолкнула этот процесс. Это касается прежде всего софта, но и оборудования тоже. Вендоры стали взрослее, часть компаний ушла с рынка, конкуренция осталась.

Рынок, наверное, где-то сжимается. Но тут уже бизнесу надо думать, что еще предложить заказчику. Зрелые компании как раз ищут какие-то коллаборации, придумывают новые предложения, смотрят, за что заказчик действительно готов платить. Рост уже не такой, как в 2024 году, но он есть. Рынок достаточно живой. Просто надо бегать, разговаривать, работать.

И заказчик изменился. Он уже не говорит про российский продукт «это не работает». Эти решения запускают в промышленную эксплуатацию, переводят в продакшн. То есть адаптация произошла.

Продаж становится меньше у тех, кто сохранил старую модель. Если в 2026 году по-прежнему просто продавать лицензии, конечно, может показаться, что рынок сдувается. Значит, надо думать о диверсификации, о развитии, о том, что еще можно предложить заказчику.

Ну и главный минус сейчас очень простой — денег в стране мало. Это сильно влияет и на отрасль, и на ее развитие. Из-за нехватки денег мы начинаем отставать по ряду современных критически важных направлений.

В 2020-м просили хоть что-нибудь

Хорошо видно, насколько изменился рынок, по требованиям «Атомстройэкспорта» к поставщикам. «В 2020 году было так: возьмите наши деньги, дайте нам хотя бы что-нибудь, мы попробуем с этим выжить. В 2026 году уже наоборот. Ребята, мы вам не заплатим деньги. Вы приходите, разворачиваете, показываете, мы начинаем этим пользоваться. И только потом приступаем к обсуждению денег», — рассказывает Павел Порошин.

За несколько лет появился и отечественный аппаратный стек. В «Атомстройэкспорте» российскими могут быть серверы, ноутбуки, мониторы, клавиатуры и мыши. По словам Павла, многое из этого уже не приходится разыскивать и долго проверять. Можно купить и работать.

У пользователей постепенно исчез и сам выбор между «российским» и «импортным». Берут отечественное. Где-то оно запускается тяжелее, где-то требует доработки, но основные задачи уже закрывает.

Для «Атомстройэкспорта» есть еще одна проверка отечественного ПО. Компания строит атомные станции в других странах. Старые проекты могут длиться пять–семь лет. Контракты по ним заключались еще тогда, когда российский стек выглядел совсем иначе, поэтому отдельные иностранные продукты приходится сохранять до завершения работ.

В новые иностранные решения компания уже не инвестирует. Новые проекты переводятся на российский стек. Там отечественному ПО приходится проходить уже другую приемку, где российских требований недостаточно. Есть законодательство страны заказчика, условия контракта, привычки самого клиента и конкурентная среда.

Заказчик за рубежом вовсе не обязан радоваться российскому продукту только потому, что его выбрал российский подрядчик.

И если такой стек удается провести через зарубежный проект, это уже совсем другой уровень зрелости, чем запись в реестре.

Импортозамещение стало обычной ИТ-работой

Четыре года назад главной проблемой было найти замену. Сейчас чаще приходится решать, как переехать, сколько это будет стоить и что делать со старой системой.

Где-то российский продукт дает заметный выигрыш по производительности и поддержке. Где-то переход обходится дорого и требует одновременно содержать старый и новый контур. А иногда экономика говорит, что с заменой лучше пока не торопиться.

Изменились за эти годы и вендоры. За продуктом уже не приходится бегать с просьбой его продать. Но и заказчик больше не готов платить только за то, что продукт существует.

В 2022 году брали то, что можно было поставить.

В 2026-м сначала хотят посмотреть, как это работает.

Опубликовано 25.09.2026

Тематические спецвыпуски

Все спецвыпуски
Похожие статьи