Александр Синелобов: «Мы строим не просто «цифровое правительство», а «умный регион»
Нижегородская область регулярно фигурирует среди флагманов цифровой трансформации регионов. Как вы формулируете стратегию ГосИТ региона на горизонте до 2030 года?
Для нас цифровая трансформация — в первую очередь история про людей. Поэтому наша цель до 2030 года — создать по-настоящему комфортную среду, где технологии работают на опережение, предвосхищая потребности граждан, бизнеса и государства в целом.
Мы выстроили работу по восьми ключевым направлениям: от создания мощной и безопасной цифровой инфраструктуры до точной и ответственной работы с данными. Большим помощником здесь выступает искусственный интеллект. Мы рассматриваем данные как новый стратегический ресурс, на основе которого строим умные сервисы, прогнозируем развитие территорий и принимаем более взвешенные управленческие решения.
Эффективность этой стратегии мы оцениваем по очень человеческим критериям. Для граждан это, прежде всего, экономия времени: получение любой госуслуги должно превращаться в простое и быстрое действие, а взаимодействие с государством — вызывать ощущение, что с тобой говорят на понятном языке. Для бизнеса важно снижение затрат на взаимодействие с государством и избавление от лишней бюрократии — это высвобождает ресурсы для развития и создания новых рабочих мест. Для самого государства цифровизация означает сокращение внутренних издержек за счет оптимизации затрат и перехода на цифровые сервисы, а также формирование надежного киберщита, который минимизирует экономический ущерб от цифровых угроз.
В итоге наша стратегия — это, по сути, дорожная карта по созданию «бесшовного» и предсказуемого государства, которое работает для человека, а не наоборот.
На форуме «ИТ-Диалог» вы отмечали, что в госуправление Нижегородской области уже внедрено более 20 решений на базе ИИ — от мониторинга общественной безопасности и дорожной инфраструктуры до помощи врачам и поиска потерявшихся животных. Как внутри правительства вы определяете, какие сценарии автоматизировать в первую очередь, и по каким критериям оцениваете эффект — экономический, социальный, управленческий?
Выделю, наверное, три основных источника. В первую очередь это, конечно же, обращения граждан. Мы анализируем те «боли», которые есть у нижегородцев (и здесь, кстати, нам тоже помогает ИИ), и ищем эффективный инструмент их решения. Именно так появилась система контроля количества пассажиров на остановках общественного транспорта, которая помогает корректировать транспортные схемы и количество подвижного состава на линии. Или, например, системы контроля вывоза мусора с площадок ТКО, контроля заполненности урн.
Второе — это внутренний аудит процессов. Мы целенаправленно ищем узкие места внутри ведомств и муниципалитетов и подбираем варианты, как сделать работу эффективнее. Так, ИИ в кол-центрах и МФЦ не просто ускоряет работу, но и повышает ее качество, а помощь врачам в анализе медицинских снимков или историй болезни — это прямой путь к сохранению здоровья и жизни людей.
Ну, и третье — анализ лучших мировых практик. Есть решения, где не нужно изобретать велосипед, а достаточно просто воспользоваться имеющимся мировым опытом. В качестве примера здесь могу привести ИИ для анализа снимков КТ/МРТ для выявления новообразований и патологий. Благодаря этой системе время на постановку диагноза и принятие решения уменьшилось в 1,5 раза.
Оценка эффекта всегда комплексная. В зависимости от проекта, мы смотрим через призму экономики (сэкономленные бюджетные средства, снижение издержек бизнеса) и социального результата (сэкономленное время людей, спасенные жизни, повышение комфорта). Например, система для контроля дорожной инфраструктуры дает и экономию на ремонте, и социальный эффект — безопасность на дорогах.
В целом считаю, что ИИ — главный инструмент роста мировой экономики. В условиях, когда квалифицированных кадров не хватает во всех отраслях, искусственный интеллект — это ключевой партнер, который увеличивает наши возможности и позволяет строить экономику, ориентированную на человека.
Нижегородский опыт управления «через данные» вы представляли в блоках про «умный город» и региональные центры оптимизации госуслуг — это умные остановки, умное освещение, система видеонаблюдения с десятками тысяч камер, мониторинг вывоза ТКО и состояния дорог. Как выстроена архитектура этой data-driven-модели? Это единый ситуационный центр, витрины данных для ведомств, общие стандарты качества данных?
Разделю наш подход по работе с данными на несколько этапов. Все начиналось с этапа ликвидации «цифрового неравенства». Мы столкнулись с классической «лоскутной» цифровизацией, когда у каждого муниципалитета или ведомства были свои, несовместимые системы. Нашей первой задачей было заменить этот цифровой хаос на единые платформенные решения. Это позволило нам оцифровать ключевые процессы госуправления и, что самое важное, обеспечить консолидированный сбор данных из самых разных источников.
Следующим этапом стало построение модели управления регионом на основе данных. Вся информация, получаемая от решений, созданных на первом этапе, стекается в единое «озеро данных» — мощное централизованное хранилище. Но сырые данные бесполезны для принятия решений. Поэтому мы создали на их основе систему управленческих дашбордов, которые составляют ядро «Ситуационного центра губернатора» и «Ситуационного центра глав муниципалитетов». Теперь руководители любого уровня видят не разрозненные отчеты, а целостную, актуальную картину по всем отраслям в режиме реального времени.
И наконец, третий, самый передовой этап — разработка и внедрение искусственного интеллекта. Накопленное и структурированное «озеро данных» стало для нас мощной сырьевой базой. Теперь мы используем эти данные для обучения нейросетей. Мы формируем целевые задачи для разработчиков, предоставляем им качественные дата-сеты и создаем решения, которые не просто констатируют факт, а прогнозируют события — будь то необходимость ремонта дороги до появления ямы или оптимизация маршрута общественного транспорта на основе прогноза пассажиропотока.
Новый нацпроект «Экономика данных и цифровая трансформация государства», который вы уже презентовали ИТ-сообществу региона, задает рамку для ГосИТ на ближайшие годы. Что этот нацпроект меняет именно для работы вашего министерства — в ИТ-ландшафте, управленческих процессах, компетенциях региональных команд?
Меняется прежде всего фокус. Если в нацпроекте «Цифровая экономика» основной упор делался на развитие инфраструктуры и цифровизацию процессов — связь, цифровизацию госуправления, платформенные решения, — то в новом нацпроекте в центре внимания использование данных для повышения эффективности госуправления, экономики и качества жизни граждан. И конечно, защита этих данных от кибератак.
Из этого вытекают новые требования ко всем участникам процесса. Во-первых, меняются требования к персоналу министерства и госорганов. Мы развиваем у сотрудников навыки работы с искусственным интеллектом, в том числе промпт-инжиниринг. Но важнее даже не сами инструменты, а смена мышления: мы воспитываем клиентоцентричность, когда чиновник думает не о том, как «оцифровать отчет», а о том, как данные помогут быстрее и качественнее решить проблему конкретного гражданина или бизнеса.
Во-вторых, трансформируются программы обучения и подготовки кадров для ИТ-отрасли. Мы меняем подходы к профориентации и образовательные стандарты. Один из примеров нового подхода — ИТ-кампус «НЕЙМАРК», где мы сразу закладываем работу с данными и ИИ как базовую компетенцию.
Кроме того, растут требования к качеству инфраструктуры: нужны гораздо большие серверные мощности для высоконагруженных вычислений, надежные системы хранения данных. Поэтому мы развиваем ЦОДы и расширяем меры поддержки для бизнеса, который работает в этой сфере.
И наконец, существенно обновляются инструменты защиты данных, в том числе персональных. Появляются новые средства защиты информации, повышаются требования к разработчикам и операторам ключевых информационных систем. Мы уже начали использовать ИИ в кибербезопасности: системы поведенческого анализа на базе искусственного интеллекта не просто отражают атаки, а выявляют аномалии и предупреждают о них, минимизируя потенциальный ущерб.
Таким образом, нацпроект задает нам четкий вектор: мы строим не просто «цифровое правительство», а «умный регион», где данные становятся новым языком управления, а ИИ — ключевым союзником в принятии верных решений.
Важная часть ГосИТ — устранение цифрового неравенства, от подключения сельских территорий к высокоскоростному Интернету до установки базовых станций на отечественном оборудовании в малых населенных пунктах. Какие метрики «цифровой доступности» вы считаете ключевыми для региона и как они влияют на приоритизацию проектов вашего министерства?
На базовом уровне мы измеряем успех классическими, но критически важными метриками: количество построенных базовых станций в малых населенных пунктах и число людей, которые впервые получили доступ к высокоскоростному Интернету. Только в рамках федерального проекта мы уже дали связь более чем 57 тысячам человек там, где ее раньше не было. Мы стимулируем этот процесс, предоставляя операторам связи инвестиционные налоговые вычеты.
Но кроме устранения неравенства между городом и деревней, мы считаем важным устранять неравенство в отношении особенных категорий граждан. Например, с нарушениями зрения. Регион за счет бюджета обучил более тысячи незрячих и слабовидящих граждан полноценно пользоваться смартфонами и компьютерами без зрительного контроля. Мы перевели на «язык доступности» интерфейсы около 200 государственных сайтов региона. Причем сделали это не точечно, а системно — через платформенное решение, что позволило сэкономить бюджет и обеспечить единый стандарт качества. Для нас показатель успеха — количество сайтов, соответствующих федеральным требованиям доступности, но по большому счету главный критерий — когда человек самостоятельно может сделать заказ в интернет-магазине, получить госуслугу или построить маршрут по городу.
В команде правительства есть свой центр компетенций — Лаборатория инклюзивных технологий. Наши эксперты запустили уникальную программу по подготовке незрячих тестировщиков доступности сайтов и сервисов. Таким образом формируется сообщество уникальных специалистов, которые помогут государству и бизнесу создавать доступные цифровые продукты. Они прошли обучение и в начале будущего года выйдут на стажировки в крупнейшие государственные и коммерческие проекты.
Цифровые госуслуги в регионе уже охватывают массовые услуги, субсидии и гранты, постепенно переходя в полный онлайн-формат. Какие следующие шаги вы видите здесь? Например, переход к проактивным услугам, использованию ИИ-агентов, автоматизации «жизненных ситуаций» граждан и бизнеса?
Массовый вывод услуг в онлайн — это уже пройденный нами этап. Большая работа в этом направлении была проделана в 2022–2023 годах. Сейчас же наш приоритет — оптимизация госуслуг. Хочется сделать так, чтобы граждане и бизнес практически не замечали сам процесс получения услуги.
Эту работу ведет Региональный центр оптимизации госуслуг. Его три основные приоритета: проактивность (услуга находит человека сама), минимум документов (государство само находит нужные данные), максимум скорости (решение принимается в сжатые сроки). На сегодняшний день 32 услуги уже оптимизированы, две из них в процессе оптимизации вошли в состав других услуг.
Яркий пример — компенсация части родительской платы за детский сад. Раньше это была история про заявления, справки и ожидание. Сегодня мы сократили сроки с 5 дней до 1,8, и в 1,7 раза снизили долю отказов (с 23 до 13%) и, что особенно ценно, получили оценку качества от родителей 4,7 из 5. Мы убрали бюрократические барьеры, и люди это почувствовали.
В 2024 году вы запустили рейтинг цифровой трансформации муниципалитетов, где оцениваются качество и скорость оказания услуг, кибербезопасность, цифровая грамотность и внедрение ИИ в муниципальном управлении. Как этот инструмент влияет на работу команд «на земле»?
Рейтинг цифровизации муниципалитетов — это инструмент комплексной оценки работы ОМСУ в части цифровизации. Он позволяет объективно и просто посмотреть на результаты работы муниципалитета, сравнить себя «с соседом», оценить работу подразделений в МСУ.
Кроме того, лучших мы награждаем: по итогам первого и второго кварталов 2025 года отобраны 10 муниципалитетов, в которые за счет регионального бюджета поставлены видеостены в муниципальный ЕДДС для повышения качества и удобства работы важнейших служб муниципалитета.
Нижегородская область активно участвует в просветительских проектах по цифровой грамотности и кибергигиене — от «Цифрового ликбеза» до «Урока цифры» и молодежных инициатив вроде «ГосСтарт». Насколько, по вашим наблюдениям, такие программы реально меняют поведение людей в цифровой среде и качество их взаимодействия с государственными сервисами? Удается ли это увидеть в статистике отказов, обращений в поддержку, инцидентов безопасности?
Могу сказать, что к таким мероприятиям мы относимся не как к разовым акциям. Это стратегические инвестиции в главный актив региона — в людей. Наша цель — не просто научить человека нажимать кнопки в приложении, а сформировать новую цифровую культуру, где каждый чувствует себя в цифровой среде уверенно, безопасно и комфортно.
По мере роста цифровой грамотности мы фиксируем снижение количества обращений в службы поддержки. Люди начинают понимать логику цифровых сервисов, корректно заполняют поля и знают, куда обратиться за помощью до возникновения критической ошибки. Простые, но массовые ошибки, вызванные непониманием, уходят, а это напрямую повышает удовлетворенность граждан.
Люди стали гораздо внимательнее к фишинговым ссылкам, подозрительным письмам и сложным паролям.
Вы много говорили о кадровом голоде в ИТ и параллельно развиваете региональную ИТ-экосистему — хакатоны, поддержку компаний, подготовку специалистов по ИИ, проекты уровня ИТ-кампуса. Как выглядит в этой картине именно ГосИТ: какие специалисты сегодня наиболее дефицитны для команд цифровой трансформации правительства и муниципалитетов и какие меры поддержки/мотивации оказываются реально работающими?
Если говорить о самых острых потребностях именно для команд госуправления, то в дефиците, конечно, специалисты по информационной безопасности. В эпоху, когда данные становятся новой нефтью, их защита — это вопрос национальной безопасности. Нам нужны люди, которые могут выстраивать не просто оборону, а систему прогнозирования кибератак.
И второе — это специалисты по работе с данными. Наша модель data-driven-управления требует, чтобы сырые данные превращались в чистые, структурированные и пригодные для анализа активы. Без этих людей наше «озеро данных» рискует стать «болотом».
В целом мы конкурируем за тот же пул талантов, что и рынок: это архитекторы, дата-саентисты, разработчики и аналитики.
Что касается мер поддержки, здесь отмечу, что мы уже второй год подряд занимаем первое место по мерам поддержки ИТ-отрасли в России. Рейтинг составляет ассоциация РУССОФТ на основе опроса ИТ-компаний.
Например, на протяжении пяти лет мы возвращаем работодателю 100% НДФЛ за ИТ-специалистов, которые переехали жить и работать в Нижегородскую область и 50% НДФЛ — за специалистов, которые работают в нижегородских компаниях, но живут в других регионах.
Нижегородская область регулярно демонстрирует свои решения на «ИТ-Диалоге» — от ИИ в госуправлении до работы с большими данными и цифровизации муниципалитетов. Какие проекты региона вы уже сейчас считаете готовыми к тиражированию в другие субъекты РФ, а какие, на ваш взгляд, требуют еще пилотирования и аккуратного масштабирования?
Решений много, и многие уже тиражируются. К числу наиболее зрелых и проверенных проектов, которые уже получили признание на федеральном уровне, можно отнести, например, государственную информационную систему обеспечения градостроительной деятельности. Она не просто одна из лучших в стране — ее архитектура была взята за основу при разработке федерального ТОР «Управление строительством». Это прямое доказательство ее масштабируемости и эффективности.
Наша «Платформа управления муниципалитетом» отмечена бронзой в национальной премии «Умный город — 2025».
Две нижегородские разработки стали победителями международного конкурса лучших проектов корпоративной автоматизации управления и учета «1С: Проект года». Это Единый агрегатор физкультурно-спортивных организаций Нижегородской области и Единая система учетных процессов получателей средств областного бюджета.
Многие решения по ИИ готовы к тиражированию. Нижегородская область признана победителем в номинации «Регионы. Вклад в развитие искусственного интеллекта» престижной национальной премии AI AWARDS 2025. Премия ежегодно отмечает ключевые достижения в сфере искусственного интеллекта в России и формируется на основе объективного анализа цифровых данных.
Главным же доказательством жизнеспособности нашей модели стало золото премии «ИТД: Интеллект, Талант, Действие». Эта награда — высокая оценка не отдельного проекта, а системы работы нашей команды. И именно эту работающую систему, наш нижегородский «цифровой ДНК», мы и стремимся тиражировать, делясь с коллегами из других регионов и готовыми продуктами, и что не менее важно, — проверенными методиками их внедрения.
Опубликовано 27.11.2025
