Космос как смутное воспоминание

Лента новостейМир технологийНаука и техника

Космос как смутное воспоминание

Владимир Комен | 12.04.2018

Мне больно. Известный советский космонавт сказал, что космос – факт далекого прошлого. Эпоха романтики прошла, эпоха зрелости не наступила. Мы летаем на орбиту на высоту в 180 км и уже много-много лет рассуждаем о возвращении на Луну и высадке на Марс. Космические программы прошлого заканчиваются и сворачиваются. Комплексы отслуживают свой ресурс и списываются в утиль. Одна только МКС кружит и кружит над Землей, словно обозначая наше присутствие там, как таможенный пост на далекой безлюдной границе, до которой мало кому есть дело.

Мне повезло. Осенью 1985 года я дослуживал полгода в Мышанской учебной дивизии Ракетных войск стратегического назначения в Белоруссии и готовился к отправке в боевую часть. Из нашего огромного призыва в 3000 человек в учебке оставалось только 27. Мы примеряли сержантские погоны и слонялись по учебному комплексу в ожидании «покупателей» – офицеров, которые увезут нас к месту дальнейшей службы. Завидовали тем, кто оставался в учебке на командирских должностях: их будущее было определено, наше - совсем туманно. Через 5 месяцев учебку накроет чернобыльское облако, и оставшиеся там наши сослуживцы будут заниматься не столько обучением следующей смены солдат, сколько дезактивацией местности.

Офицер, отобравший 4-ых из оставшихся 27-и. Длинная дорога с пересадкой в Москве, буквально несколько часов, 3 станции по кольцу от Белорусской до Комсомольской. Из воспоминаний – только кассовый зал Казанского вокзала с кучей народа в очередях. Поезд Москва-Ташкент, где все пассажиры набитого под завязку плацкартного вагона, кроме нас – дембеля-стройбатовцы, едущие домой на юг. И сопровождающий нас капитан, на все вопросы о том, куда же мы едем, отвечающий – там увидите. Ничего – улыбался нам через столик симпатичный дембель-узбек – все отслужили и вы отслужите. И только в тамбуре вагона через двое суток пути поздно вечером перед высадкой на станции Тюра-Там – слова капитана: «Вы приехали на Байконур, будете принимать участие в подготовке к запуску нашего советского Шаттла». Советского «Шаттла»???

Байконур – не первый советский ракетный полигон. Еще раньше был построен Капустин Яр в долине Волги. Но, начав строительство в казахстанской полупустыне Кызыл-Кум в 1955 году, мы уже в 1957 году запустили первый спутник, в 1959 – послали станцию на Луну, и в 1961 в космосе был первый космонавт планеты, Юрий Гагарин.

На всех картах СССР Байконур был показан километров на 200 севернее своего настоящего положения. Чертова секретность! – сразу понятно, что никто не станет ставить город в пустыне не на реке (как смеялись над ней Ильф и Петров еще в 30-е: «Мы сидели в кафе в Ялте на берегу Н-ского моря»). Потом, Байконур все же название космодрома. Станция на ветке Москва-Ташкент называется Тюра-Там, а сам город – Ленинск, или площадка 10. По огромной территории космодрома раскидано еще не менее полусотни площадок, но по номеру максимальная – 254-я, взлетно-посадочная полоса тяжелых самолетов и, собственно, «Бурана». Сам Ленинск в те времена – большущий город со стотысячным населением, пляжами вдоль реки Сырдарьи, магазинами, клубами, филиалом Московского Авиационного института и обязательной ракетой «ВОСТОК» на постаменте, поставленной не как на ВДНХ, вертикально, а под наклоном.

img

Каждое утро офицерский народ выдвигается на мотовозы – так называют небольшие эшелончики по 3-5-7 вагонов, которые развозят их по площадкам. Проводниками в вагонах – тоже солдаты-срочники, железнодорожные войска. Но это – малая часть байконуровской армии, основа – это, конечно, стройбат, космические войска и комендатура. Официально, космических войск, как таковых, в СССР не было. По петлицам личный состав был ракетчиками, потом, с 1987 года, летчиками, а название -- то ГУКОС (Главное управление космических средств Министерства Обороны), то УНКС (Управление начальника космических средств). В бытность космических войск в составе РВСН даже фамилии их начальников совпадали – Максимов. Только главком ракетных войск был генералом армии, а космических – генерал-полковником (неужели та же секретность, или совпадение?). На самом деле, на Байконур посылали служить выпускников очень многих военных училищ, даже офицеров-подводников (видимо, были похожие системы и на подводных лодках), и какое-то время они ходили по Байконуру в морской форме и клешами загребали песок. Этакие корабли пустыни.

Байконур был не только космическим полигоном. На нем находилось много шахт со стратегическими ракетами. Многие из них были взорваны в 70-е, после подписания советско-американского договора ОСВ-1, причем именно взорваны так, чтобы со спутников было видно. Но основное, конечно, -- космос. Площадки, площадки, площадки. Стартовые комплексы, сборочные комплексы, комплексы монтажно-испытательные (МИКи), огромные сооружения для заправки, вибростенд… Аэродромы и железнодорожные пути для привоза огромного количества аппаратуры (один только стартовый комплекс «Энергия-Буран» – 5 этажей подземных сооружений вниз, в основание стартового стола).

Каждая площадка – вырванный у пустыни кусок жизни. Одинаковые многоэтажки – гостиницы для командировочных и типичные для всего СССР казармы и прочие сооружения воинских частей – штаб, клуб, столовая. Немного зелени на насыпанном поверх песка и глины черноземе, как и все здесь - привозном. На почвах Кызылкума росли только верблюжьи колючки и знаменитые Байконурские тюльпаны, с мясистыми листьями, похожими на кактус без иголок – но их век был очень короток, не больше 2 недель. Резко континентальный климат – переход из зимы в лето и обратно занимал дней десять от силы, и максимум два дождя выпадало за все лето.

Как и многое в СССР, информация о космической программе была закрыта и засекречена. Показываемый при очередном космическом старте телерепортаж – всегда один и тот же. Вот отходят фермы обслуживания, через несколько секунд отстреливается заправочно-дренажная мачта, космический корабль слегка приподнимается над стартовым столом, так, что из-под него уходят, повернувшись на осях, опоры с противовесами, и затем - рывок в космос. Наблюдая эту картину практически каждые 2 недели с крыши казармы, мы уже знали, что все немного не так. Фермы обслуживания отходят за полчаса и ложатся почти горизонтально. Верхушка ракеты, в зависимости от того, летит ли экипаж с людьми или обычный спутник, имеет разную окраску. На корабле с космонавтами к шпилю, венчающему ракету, приделан венчик из пороховых шашек, или САС – система аварийного спасения, аналог самолетной катапульты. Именно она спасла в 1983 году экипаж СОЮЗ Т-10 с Владимиром Титовым и Геннадием Стрекаловым на борту, подняв капсулу с космонавтами на высоту 1 километр прочь от взорвавшейся на старте ракеты.

Космическая программа работает, как часы. Об очередном старте газеты сообщают на последней полосе в заметке размером со спичечный коробок. Практически ни одной аварии за многие годы – все рассказы об этом только в воспоминаниях офицеров во время патрулей в Ленинске. О взрыве на старте в 1960 году, унесшем жизни 70 человек, в том числе первого главкома РВСН Митрофана Неделина. О взорвавшемся сразу после старта «Луноходе-2», обломки которого засыпали глядящих за стартом ротозеев - после многих успешных стартов люди совершенно потеряли осторожность и наблюдали все в непосредственной близости. Об отдельном уголке кладбища, где похоронены все погибшие при старте лунной ракеты Н1. Но рассказы, конечно, не только об этом. О запуске подряд четырех исследовательских станций на Марс – 90 дней непрерывной работы на площадке 95; существует даже почтовая марка с изображением красной планеты и станций «Марс-4».. «Марс-7» на ее фоне. О будущем космической программы, когда от момента принятия решения о старте до ухода ракеты в космос будет уходить всего 90 минут (у других тогдашних ракет время предстартовой подготовки измеряется сутками – от 2 у «Союза» до 28 у «Энергии»). О будущих космических станциях – как раз в то время закончилась программа станций «Салют» и была запущена станция нового поколения «Мир».

img

Стартовых площадок много. Та, что рядом с нами – знаменитая двойка, Гагаринский старт. Но есть еще 32-я, откуда уходят в космос такие же ракеты «Союз». Есть тяжелая ракета-носитель «Протон», для которой на площадках 95 и 200 построено два стартовых комплекса – сдвоенный и счетверенный. Есть шахты, из которых на боевых ракетах можно запускать в космос нетяжелые спутники. И есть большое количество сооружений под наш будущий «Шаттл» – «Буран». Огромный старт-стенд, 250й, и заканчивающий строиться сдвоенный стартовый комплекс, объект 858/110, который мы будем обслуживать все полтора года службы, МИК с воротами высотой в этажей 20 и огромный циклопический установщик для доставки корабля на стартовый комплекс, ведомый двумя спаренными тепловозами по двум параллельным путям на расстоянии метров 15 друг от друга.

Стартовый комплекс для «Энергии-Бурана» – не новый. 20 лет назад он был создан для огромной (около 100 метров высотой!) ракеты Н1, нашей несостоявшейся программы высадки человека на Луну. Ракета Н1 строилась по королевскому принципу – связка 30 двигателей средней мощности для набора нужной тяги. Ракета оказалась неудачной, а может, как говорят сотрудники КБ, ее просто не дали довести. Так или иначе, 4 взрыва во время испытаний сразу после старта были приговором. Проект был свернут, да и на Луну мы не успели раньше американцев – это был уже 1974 год. Штаты реабилитировались за отставание в освоении космоса, мы же практически одновременно с США начали разработку космических кораблей следующего поколения, многоразовых.

Об авторах

Владимир Комен

Генеральный директор WIT Company

Мероприятия

26.04.2018
«Искренний сервис. Роль коммуникаций»

Санкт-Петербург, https://ctiru-trial.webex.com/ctiru-trial/onstage/g.php?MTID=e4c6a450fc8344d5a09a1e49aea59e7c6

17.05.2018
Открытые дни DIRECTUM. Строим цифровое настоящее

Москва, более 20 площадок в 13 городах России и стран СНГ