Почему маленькая доработка длится полгода

Когда кнопка перестает быть кнопкой
Почти у каждого участника нашлась история о задаче, которая на входе выглядела пустяковой, а затем начинала расти. Причем разработка далеко не всегда оказывалась главным пожирателем времени.
В одной из компаний от ИТ потребовалось унифицировать подготовку договоров. Но, прежде чем собирать документ по единому шаблону, пришлось договариваться, как он вообще должен формироваться.

Гораздо безобиднее выглядел запрос HR в «ОБИТ». Сотрудникам хотели дать возможность благодарить друг друга на корпоративном портале. Но после первых итераций у обычного «лайка» начали появляться правила и ограничения.
«Пришел к нам HR и говорит, что сотрудники должны иметь возможность благодарить друг друга на портале, ставить лайки за помощь. После нескольких итераций оказалось, что у такого лайка должны быть свои правила и учет. В итоге мы поменяли корпоративный портал», — рассказывает Кирилл Тимофеев (ОБИТ). Иногда небольшая доработка заставляет пересмотреть уже не отдельную функцию, а целую систему.
«Нужно было внести небольшое изменение в стратегию сборки на складе. Когда с вендором стали подробно разбираться, в итоге это вылилось в проект по смене WMS-системы. Стоимость доработок оказалась огромной, мы посчитали и волевым решением запустили замену системы. А начиналось все буквально с того, что нужно было добавить сборщику кнопку до проверки», — объясняет Ильдар Шербанов.
Еще один типичный сценарий — задача растет после того, как заказчик видит первый результат. В «Абрау-Дюрсо» директор по логистике попросил несложный дашборд по приемке, отгрузке и внутренним перемещениям. Увидев первый вариант, заказчик расширил запрос. Теперь дашборд должен был охватить склады всей группы и производственные площадки.
«Маленький отчетчик, который изначально оценивался всего в 15–20 часов разработки программистом, вылился в полуторамесячную мини-проектную деятельность. На выходе мы закрыли ее примерно тремястами часами вместо изначальных 15–20», — приводит цифры Сергей Усик («Абрау-Дюрсо»). Несмотря на рост трудозатрат, задача оставалась оправданной. Вручную директор по логистике тратил на сбор этой информации около 20 часов каждый месяц. Просто прежним «маленьким отчетом» она уже не была.
Такое разрастание не всегда означает ошибку заказчика. Иногда он сам начинает понимать, что ему действительно нужно, только увидев первый прототип. Но бывает и другая механика. Небольшую инициативу проще запустить без полноценного обоснования, а затем постепенно расширять ее границы.
Максим Каранкевич называет такой прием «ногой в двери»: «Бывает, приходит топ-менеджер и говорит, вы мне чуть-чуть сделайте. А потом начинает расширять окно проекта. С большой задачей просто так не придешь, там уже нужна оценка экономики. А маленькую можно запустить, а дальше попытаться из нее вырастить следующий проект».
Еще одна причина разрастания локальной задачи обнаруживается на стыке подразделений. Каждый отдел может хорошо автоматизировать собственный участок, но за переход процесса от одного к другому нередко не отвечает никто.

В какой-то момент границу нужно зафиксировать. Иначе новые требования продолжают жить внутри первоначальных «нескольких часов», хотя сама задача давно стала другой.
Но бывает и обратная история. На оценку приходит большой проект, который после нескольких вопросов сжимается до простой доработки. И здесь важнее подсчета человеко-часов оказывается другой вопрос. Должен ли бизнес приходить в ИТ с готовым способом решения или сначала объяснить, какую проблему он пытается решить?
Сначала «зачем», потом «как»
Отделить небольшую доработку от проекта нужно еще на этапе оценки. Важно понять не только, сколько часов займет разработка, но и что затронет изменение. Одну систему или несколько, один отдел или смежные подразделения, есть ли зависимости, которых заказчик не видит.
Здесь многое зависит от качества аналитики. По опыту Ильдара Шербанова, промах в оценке часто означает, что на старте не были заданы нужные вопросы и часть условий просто не попала в расчет. Но и подробная проработка не гарантирует, что требования останутся неизменными.

Даже точная оценка мало помогает, если на входе обсуждается не проблема, а уже придуманное бизнесом решение. Поэтому аналитик или ИТ-руководитель должен сначала понять, чего заказчик на самом деле хочет добиться. Иначе можно качественно реализовать доработку, которая исходную проблему вообще не решит.
При этом ответственность за экономический смысл остается у бизнеса. ИТ может предложить другой способ, показать стоимость и риски, но именно заказчик должен понимать, какой эффект рассчитывает получить и оправдывает ли он затраты.
«Если бизнес говорит, что красная кнопка позволит повысить эффективность менеджеров, мы отвечаем: хорошо, эта красная кнопка будет стоить 100 миллионов рублей. Если бизнес говорит: окей, я это отобью, — почему бы ее не сделать? Брать на себя ответственность за экономику и эффективность принятых бизнесом решений должен сам бизнес», — считает Сергей Усик («Абрау-Дюрсо»).

Бизнес в таком случае видит свой участок процесса. Есть бумага — значит, ее надо отсканировать. ИТ видит системы по обе стороны этой бумаги и может обнаружить, что промежуточный этап вообще не нужен.
«Когда бизнес приходит с готовым техническим решением, я прошу вернуться к сути: какую именно проблему нужно решить? Часто оказывается, что кнопка должна быть вообще не кнопкой и не в этой системе. Бизнес должен ставить задачу и формулировать цель, а находить оптимальное решение — задача ИТ», — говорит Кирилл Куликов (Generium).
Так сохраняется и граница ответственности. Бизнес определяет, какую проблему нужно решить и какого результата он ждет. ИТ отвечает за способ реализации. Несколько вопросов «зачем?» иногда превращают маленькую доработку в проект, а иногда, как в истории со сканированием, сокращают большой проект до простого обмена данными.
Да, но не любой ценой
В ответ на запрос бизнеса ИТ не должно ограничиваться простым «нет». Если решение кажется слишком дорогим, рискованным или технически неудачным, нужно показать стоимость и последствия, предложить другой путь или объяснить условия, на которых его можно реализовать. Логику хорошо показывает пример SAP. Доработку сделать можно почти всегда, вопрос лишь в цене. Если условная зеленая кнопка стоит миллион долларов, бизнес нередко сам решает, что прекрасно обойдется и без нее.

Сложнее становится тогда, когда заказчик согласен с самой необходимостью изменения, но не с ценой и предлагает сделать «почти то же самое», только дешевле.
В одной из компаний Максиму Каранкевичу пришлось проектировать беспроводную сеть для производственной площадки, в том числе для работы на улице. В смете оказалось более 40 всепогодных точек доступа примерно по 15 тыс. рублей. Собственник возразил, что видел в магазине точки по 700 рублей, и бюджет сократили примерно в пять раз. Сеть построили на дешевых домашних устройствах, а осенью она предсказуемо перестала нормально работать.
Пока оба варианта существуют только в смете, более дорогое решение легко принять за перестраховку ИТ. Поэтому в «Абрау-Дюрсо» предпочитают не просто отказывать, а объяснять условия. «У ИТ-подразделения как сервисной службы никогда не должно быть просто “нет”. Можно сказать “да, но” и дальше привести аргументы, за которые ты готов отвечать. Объяснить, почему это нужно делать именно так и почему это будет стоить миллион или сто миллионов», — считает Сергей Усик.
Но у такого «да, но» есть предел. Он проходит там, где экономия начинает затрагивать тестирование, надежность и безопасность. Если бизнес предлагает убрать обязательные процедуры ради скорости или цены, ИТ уже приходится стоять на своем.
Например, компания собиралась внедрять крупную учетную систему примерно за 10 млн рублей. Услышав стоимость полноценного проекта, заказчики предложили купить только коробочный продукт, а настроить его самостоятельно. «Мне сказали, что десяти миллионов нет, давайте просто купим коробку, а дальше мы сами. И вот здесь я отказал. То, что вы сделаете, потом придется обслуживать мне. Хотите — поставьте компьютер в углу и там экспериментируйте. Но в нашу сеть это не попадет», — рассказывает Иван Козлов.
Здесь вопрос уже не в цене хотелки, а в том, кто будет отвечать за последствия. Пока эксперимент остается изолированным, у бизнеса больше свободы. Как только решение становится частью корпоративной инфраструктуры, вместе с ним появляются требования к поддержке, надежности и безопасности.
Еще жестче эта граница проявляется там, где ошибка способна затронуть не одно подразделение, а всю компанию. Руководитель казначейства в одном из проектов Максима Каранкевича решил автоматизировать получение банковских выписок с помощью RPA. Для этого робот должен был работать с ключами и паролями от банковских систем. Пользователю решение экономило время, но в случае компрометации компьютера сотрудника казначейства под угрозой оказывались деньги на счетах. «Я дошел до генерального директора и объяснил, что, если на этот компьютер проникнет злоумышленник, компания может потерять примерно все деньги, которые сейчас есть на счетах. Только на уровне генерального директора эту историю удалось остановить», — рассказывает Максим.
Очередь тоже надо объяснять
Даже действительно маленькая задача может ждать месяцами просто потому, что перед ней уже стоят другие. Для бизнеса это часто выглядит как бездействие. Для ИТ те же несколько часов приходится выбирать между критичными проектами, техническим долгом, обновлениями и десятками таких же небольших запросов. Снизить напряжение помогает простая вещь — можно сделать очередь видимой.

Если сталкиваются интересы разных подразделений, одной встречи с заказчиком уже недостаточно. В таких случаях приоритеты приходится поднимать на общий уровень. У Ильдара раз в месяц проходит встреча директоров подразделений с генеральным директором, где можно договориться, какая задача действительно должна двигаться первой.
Другой способ — заранее разделить ресурс команды. В «ОБИТ» около 60% отдают новой разработке, остальные 40% — внутренним потребностям и техническому долгу.
«Все задачи поступают в очередь, оцениваются и ставятся в план. Если заказчик считает, что его задача важнее других для бизнеса, он может пойти к ИТ-руководителю и объяснить, почему ее нужно поднять выше. Но разработчиков мы от этих споров оградили», — говорит Кирилл Тимофеев («ОБИТ»).
Прозрачность помогает и тогда, когда претензия уже возникла. В одном из таких случаев новый руководитель направления быстро сформировал большой список заявок и начал жаловаться на задержки. Service Desk позволил показать не только его задачи, но и всю загрузку специалиста по этой системе. «По этой системе у нас один разработчик, и он занимается задачами разных подразделений. Статистика показала, что за этот период он выполнял большой объем других работ, а заявки нового направления двигались в общей очереди. После этого уже можно было спокойно договариваться о сроках, а не просто эскалировать проблему», — рассказывает Никита Крылов (СК «Город»).
Иногда разработка маленькой доработки действительно занимает несколько часов, а полгода она проводит в очереди. Проблемой это становится тогда, когда заказчик видит только собственную заявку и не понимает, что происходит вокруг нее. Прозрачный бэклог не делает ожидание короче, но хотя бы объясняет, откуда оно взялось.
Сколько стоит срочность
Но даже понятная очередь не решает вопрос с задачами, которые бизнесу нужны «прямо сейчас». Само слово «срочно» еще ничего не говорит о приоритете.

Но если задача действительно нужна быстро, а внутреннего ресурса нет, ускорение можно купить.
«Квота — это своеобразное слово “нет”, которое мы не говорим. У нас есть условные сто человеко-часов в месяц, часть из них уходит на технический долг. Хотите быстрее — можно привлечь внешнего подрядчика. Просто это будет стоить дороже», — говорит Сергей Усик.
Так срочность превращается из эмоциональной характеристики в экономическую. Заказчик может ждать своей очереди или оплатить дополнительный ресурс. Правда, внешний разработчик не всегда означает мгновенное ускорение. Человек, который впервые видит систему, может выполнить локальную задачу и не знать, какие еще части архитектуры она затронет.
Если работа с подрядчиками поставлена на поток, эту проблему можно снять едиными правилами разработки, архитектурным контролем и DevOps-процессами. Внешние и внутренние специалисты тогда работают в одном контуре. Но разовый подряд способен добавить новые расходы вместо экономии.
У Максима Каранкевича был случай, когда подрядчик привел на проект нового аналитика, плохо знакомого с типовой конфигурацией 1С. За время его погружения и изучения документации к конфигурации заказчику попытались предъявить к оплате около 600 тыс. рублей.
И это не единственная скрытая стоимость. Внешнего исполнителя нужно вводить в курс дела, отвечать на вопросы, проверять его работу. Собственные специалисты все равно тратят на него время.
Поэтому привлечь подрядчика можно быстрее, чем нанять нового сотрудника, но это не делает внешний ресурс бесплатным и бесконечно масштабируемым.
Внутреннее тоже стоит денег
У внешнего подрядчика есть одно преимущество перед штатным разработчиком — его цена видна сразу. Счет на несколько десятков человеко-часов заставляет заказчика еще раз подумать, действительно ли доработка нужна. Работа собственной команды такой реакции вызывает реже: сотрудник уже получает зарплату, а значит, несколько дополнительных часов легко воспринимаются как бесплатные.
На одной из прошлых работ Иван Козлов увидел этот эффект почти в чистом виде. HR регулярно заказывал небольшие изменения. Позже работы передали на аутсорс, провели через Service Desk и начали отдельно оценивать каждую задачу.
«В какой-то момент директор спросил, почему у нас столько заявок и почему мы столько за них платим. Стали разбираться — и выяснилось, что большую часть можно вообще не делать. Как только заказчик увидел, что каждая доработка имеет цену, отношение к заявкам сразу стало внимательнее», — вспоминает Иван.
Аутсорс в этой истории просто сделал заметной стоимость, которая существовала и раньше. Внутренний разработчик тратил на те же задачи свое время, только оно не появлялось отдельной строкой в бюджете подразделения.

После этого просьба «сделайте, когда будет минутка» превращается в конкретный объем ресурсов. Заказчику приходится сравнивать пользу от своей доработки уже не со свободным временем разработчика, а с другими задачами, на которые уйдут те же часы.
В «ОБИТ» к стоимости добавляют еще один фильтр — полезность изменения оценивает цифровой комитет. Заказчик должен показать, что даст доработка компании в деньгах, экономии времени или другом эффекте. Если выигрыш невелик, а очередь уже заполнена более важными задачами, работу могут отложить.
В итоге видимая стоимость работает как фильтр еще до разработки. Пока часы ИТ спрятаны внутри общего бюджета, почти каждая просьба кажется небольшой и обязательной. Стоит показать ее реальную цену — и часть доработок неожиданно перестает быть необходимой.
Дать бизнесу сделать самому
Если каждая доработка требует дефицитного ресурса, часть задач логично отдать самому бизнесу. Low-code, no-code, ИИ-агенты и простые прикладные инструменты это позволяют. Вопрос в том, насколько далеко можно зайти, прежде чем селф-сервис превратится в Shadow IT, которое потом придется разбирать ИТ-команде.
Для проверки идеи иногда достаточно самого простого прототипа. «Мы делали простой MVP — выгрузку из 1С и таблицу, где заказчик сам прописывал формулы. Он работал с ней две-три недели, и за это время задача обычно существенно менялась. А уже после этого мы делали нормальный инструмент в 1С», — рассказывает Максим Каранкевич.
Такой подход дает бизнесу возможность понять собственные требования до того, как на них потрачены часы разработки. Но свобода заканчивается там, где эксперимент начинает менять корпоративные данные или рабочие системы. В ОБИТ, например, отдельные маркетинговые сервисы можно вынести за периметр, помочь с первоначальной настройкой и дальше оставить подразделению. Внутри корпоративного контура самостоятельность уже требует гораздо более жестких ограничений.
«Я сам был таким Shadow IT-шником. После моего ухода компания еще долго это все разгребала, а спустя шесть или семь лет я вернулся уже подрядчиком и переписывал эту систему заново. Поэтому я хорошо знаю, какие проблемы можно создать», — признается Ильдар Шербанов.
Но полный запрет тоже не спасает. «Запретить нельзя, поэтому нужно возглавить. Один раз сказав бизнесу “нет”, ты подталкиваешь его туда, чего уже не видишь и не контролируешь. Поэтому мы такую активность скорее поощряем, но определяем рамки и проверяем решения так же, как если бы их делал внешний подрядчик», — говорит Сергей Усик. Так, экономист в компании самостоятельно разрабатывает в 1С, а один из финансовых директоров сделал мобильное приложение для агрономов. Для low-code и no-code действует тот же принцип. ИТ предоставляет платформу, определяет доступы и допустимые интеграции, а прикладные сценарии бизнес может собирать самостоятельно.
Свой удачный пример такой самодеятельности есть и у Александра Ожерельева. Сотрудник сервисного центра написал мобильное приложение для работы со сменами. Код не годился для промышленной эксплуатации, зато сам прототип подтвердил, что идея нужна. «Мы это называли стартапом внутри компании. Приложение в том виде, в котором было написано, в продакшн, конечно, не пошло — там пять тысяч строк были собраны практически в одном файле. Но оно работало. В итоге самого специалиста перевели в ИТ, а решение начали уже нормально переписывать», — рассказывает Александр Ожерельев.
Менее удачным вариантом стали многочисленные Telegram-боты, которые сотрудники создавали под собственные задачи. Они успели встроиться в рабочие процессы, поэтому просто отключить их уже было нельзя. Сначала пришлось дать пользователям корпоративную альтернативу и только затем убирать неконтролируемые решения.
Особенно осторожно приходится обращаться с данными. Жесткий запрет со стороны ИБ может привести не к отказу от идеи, а к тому, что сотрудник уйдет в публичный сервис. «Если финансовый директор, не получив от нас нужного сервиса, загрузит P&L в Perplexity, чтобы что-то там посчитать, это будет гораздо хуже, чем если мы дадим ему внутренний, более безопасный инструмент», — говорит Сергей Усик.
Как оставить маленькую задачу маленькой
У небольших изменений есть важное преимущество — результат можно показать быстро. Поэтому полностью вытеснять их из очереди крупными проектами и техническим долгом не стоит. Часть ресурса команды имеет смысл оставлять на быстрые улучшения, которые дают бизнесу заметный результат здесь и сейчас. Такие задачи помогают и самим отношениям между бизнесом и ИТ. Быстро решенная небольшая проблема иногда дает больше доверия, чем большой проект, эффект от которого появится через год.
«Самое главное — общаться. Выяснять, что бизнесу на самом деле нужно, и добиваться, чтобы мы друг друга слышали. Тогда маленькие задачи перестают расти и начинают вовремя выполняться», — считает Ильдар Шербанов.
Есть и обратная логика. Большую работу не обязательно вести одним проектом до далекого финала. Ее можно разбить на небольшие законченные результаты и регулярно отдавать их бизнесу.
«Было бы прекрасно, если бы все задачи укладывались в двухнедельный спринт. Тогда каждые две недели бизнес получает пусть небольшую, но пользу и видит, что работа движется. Большие задачи надо делить на маленькие, а маленькие быстро переваривать с результатом», — говорит Сергей Усик.
Так почему же маленькая доработка длится полгода? Иногда она только кажется маленькой. За одной кнопкой обнаруживаются несколько систем и подразделений, требования меняются после первого прототипа, а несколько часов разработки растягиваются на месяцы ожидания в очереди. Бывает и наоборот — большой проект после нескольких вопросов сжимается до простой доработки.
Поэтому ускорение начинается не с разработчика, который должен быстрее писать код. Сначала нужно понять задачу, увидеть ее зависимости, договориться о приоритете и цене, а затем выбрать правильный масштаб. Тогда маленькая доработка действительно имеет шанс остаться маленькой.
Опубликовано 23.09.2026

