Десятикратный рост роботов и плюс к зарплатам: почему автоматизация в России не ведет к увольнениям

Если ориентироваться на сценарий, при котором к 2030 году парк промышленных роботов в стране вырастет до 123 тыс. единиц, это может привести к заметным структурным изменениям в обрабатывающей промышленности. Согласно исследованию лаборатории математического моделирования экономических процессов Института экономической политики имени Е. Т. Гайдара, при таком масштабе автоматизации средняя производительность труда в обрабатывающих отраслях способна увеличиться примерно на четверть — на 25,1%. При этом зарплаты квалифицированных рабочих могут вырасти в среднем на 11,5%, сообщает Forbes.

Порог в 123 тыс. роботов не является произвольным, именно такую численность, по оценкам Kept, необходимо обеспечить для выполнения задач нацпроекта «Средства производства и автоматизации». Федеральный проект «Развитие промышленной робототехники и автоматизации производства ставит цель вывести Россию в число 25 ведущих стран мира по плотности роботизации, то есть по количеству промышленных роботов в расчете на 10 тыс. работников. Для реализации этих планов до 2030 года предполагается направить порядка 350 млрд рублей. Для сравнения: в 2023 году в российской промышленности насчитывалось лишь 12 841 промышленный робот, а плотность роботизации оценивалась примерно в 19 единиц на 10 тыс. занятых — в разы ниже среднемирового уровня, который составляет около 162 роботов.

В Институте Гайдара в расчетах исходили из предположения, что численность занятых в обрабатывающих отраслях к 2030 году сохранится на уровне 2023 года. Оценки строились на региональной статистике по количеству промышленных роботов, которую Росстат начал системно собирать с 2023 года. Эти данные показывают значительную неоднородность: наиболее высокая плотность роботизации зафиксирована в Калужской, Самарской, Ленинградской и Тульской областях — от 28 до 60 роботов на 10 тыс. работников. Такое положение объясняется концентрацией крупных машиностроительных и промышленных производств. На противоположном полюсе находятся регионы, специализация которых связана с отраслями, менее восприимчивыми к автоматизации, — например, добычей полезных ископаемых, туризмом или сельским хозяйством. К ним относятся Коми, Крым и Ставропольский край. При этом картина остается неполной: по ряду предприятий информация о роботизации не раскрывается из-за требований конфиденциальности.

Полученные зависимости между уровнем роботизации и зарплатами требуют осторожной интерпретации. Во-первых, массив данных пока ограничен. Во-вторых, возможен эффект взаимного влияния: рост числа роботов способен подтягивать заработные платы, но и сами высокие зарплаты могут стимулировать компании ускорять автоматизацию. Когда труд дорожает, внедрение роботов становится относительно более выгодным, что искажает простые причинно-следственные связи.

Несмотря на эти оговорки, расчеты указывают на то, что в регионах с более активным внедрением промышленных роботов положение работников обрабатывающих отраслей в среднем улучшается. Это связано с ростом прибыли, увеличением выпуска и повышением конкурентоспособности предприятий, которые проходят через автоматизацию. Дополнительный фактор — комплементарность труда и машин: в условиях нехватки персонала внедрение роботов может сопровождаться не сокращением штатов, а, наоборот, более активным привлечением сотрудников, способных работать с новым оборудованием.

Отдельно было рассмотрено влияние плотности роботизации на средние зарплаты работников всех квалификационных уровней в обрабатывающей промышленности. При учете всех контрольных переменных статистически значимого эффекта выявить не удалось. Это, по мнению автора, говорит о том, что связь между роботизацией и ростом доходов проявляется прежде всего у рабочих ручного труда.

Контекст этих выводов — ситуация на рынке труда. В последние годы в России зафиксирован один из самых низких уровней безработицы за всю историю наблюдений: по оценкам Росстата, к концу 2025 года показатель удерживался в диапазоне 2,2–2,3%. Одновременно растет средний возраст рабочей силы — он уже превышает 42 года, а доля работников в возрасте 25–44 лет сокращается, в том числе по демографическим причинам. Дефицит кадров особенно остро ощущается в промышленности. На этом фоне Минэкономразвития подготовило изменения в Трудовой кодекс, предполагающие, среди прочего, увеличение годового лимита сверхурочной работы со 120 до 240 часов.

В таких условиях российская ситуация принципиально отличается от многих зарубежных экономик, где в научных дискуссиях роботизация часто ассоциируется с рисками роста безработицы. В России машины скорее заполняют незанятые рабочие места, чем вытесняют людей. Именно поэтому в исследовании анализируется влияние уровня безработицы на темпы внедрения роботов, а не наоборот.

Проведенные расчеты показывают устойчивую отрицательную связь между безработицей и плотностью роботизации на региональном уровне: чем сильнее дефицит рабочей силы, тем активнее предприятия идут на автоматизацию. При этом зависимость может быть нелинейной. В зонах очень низкой безработицы ее дальнейшее снижение приводит к более резкому росту роботизации, чем аналогичное изменение в регионах с высоким уровнем безработицы. Исследователь допускает, что для бизнеса важнее не абсолютное значение показателя, а относительное положение региона. Если производственные подразделения одной компании распределены по разным субъектам, инвестиции в роботов, скорее всего, будут направлены туда, где нехватка кадров ощущается сильнее по сравнению с другими регионами, даже если формально разница в уровне безработицы невелика.

Экономический рост сам по себе создает стимулы для модернизации. Рост спроса поддерживает расширение выпуска, одновременно увеличиваются зарплаты, а относительная стоимость роботов снижается, делая их установку более привлекательной альтернативой найму. Дополнительным фактором выступает человеческий капитал: чем выше доля занятых с высшим образованием, тем проще внедрять и эксплуатировать сложное высокотехнологичное оборудование. Еще один индикатор — рентабельность активов: если компании способны эффективно извлекать прибыль из имеющихся ресурсов, у них больше шансов получить отдачу и от инвестиций в роботизацию.

Эксперты в целом считают выводы исследования логичными и внутренне согласованными: рост роботизации в условиях дефицита кадров действительно может повышать производительность и поддерживать рост зарплат квалифицированных работников. При этом они подчеркивают, что эффект возможен лишь при масштабной и системной модернизации, а в краткосрочной перспективе темпы роботизации могут сдерживаться финансовыми и технологическими ограничениями.